Глава 9
Утром Арина сделала укол Вере Павловне и дала необходимые лекарства, затем измерила давление.
— Ну вот, давление в норме, чему я очень рада! Дорогая Вера Павловна, очень вас прошу, старайтесь не позволять волнению вами управлять, хорошо?! Никогда не позволяйте никаким неприятностям портить вам настроение. Наслаждайтесь жизнью, и что бы ни произошло — помните: «Все проходит и это пройдет» — слова мудрейшего из мудрейших!
Вера Павловна довольно улыбнулась.
— Соломон был прав. Все проходит…
— Вот и славно! Я, правда, очень рада, что вам заметно лучше. И уверена, что больше такого не повторится. Андрей вызвал участкового врача, поэтому прогулка сегодня у нас будет немного позднее обычного.
Врач приехал сразу после завтрака и сообщил, что здоровью Веры Павловны ничего не угрожает, и если она будет выполнять все рекомендации, соблюдать диету и не допускать волнений, то про врачей и вспоминать не придется.
Это радовало. Андрей предложил перенести прогулку на вечер, что было необычно, но все поддержали.
Ближе к обеду у Арины зазвонил телефон. Звонил отец. Она сначала испугалась, а потом вспомнила, что он должен в город был поехать, поднесла телефон к уху и ответила.
— Ариша, мы вот в город приехали, кредит платить… А нам сказали, что договора такого нет уже, кредит погашен полностью. Ты не платила?
— Не-е-ет, — Арина очень удивилась, — папа, попроси у них какую-нибудь выписку о закрытии… Это, видимо, просто недоразумение, а потом нам штрафы начислят и не докажем никак, что не по своей воле оплатить не смогли. Так нельзя…
— Да понимаю, что неправильно все это, но мать спросила уже подтверждающий документ. Сказали, что не могут выдать, потому что на тебя оформлен кредит. Только тебе лично дадут любые справки. Вот такие дела. Придется тебе как-то туда ехать.
— Да уж, не одно, так другое. Ну, хорошо, при первой же возможности я все узнаю. Вы сами как?
— Все хорошо… Я маме трубку передам.
— Арина, я к тебе с недоброй новостью. — Галина Викторовна ненадолго замолчала, а у Арины дрожь пробежать успела по всему телу. — Я с почтальонкой поговорила вчера. Она подтвердила, что Лёньку частенько у Вальки видели… И ночевал порой… И что со школы они с ним дружили, не наврала… И… Выпивали вместе… Он даже, говорит, ее и поколачивал, бывало… Вот, я подумала, что тебе важно знать.
Арина замерла на месте, пытаясь понять смысл услышанного. Все что угодно могла ожидать, но чтоб такое…
— Да, мама. Спасибо, что не утаила… Лучше горькая правда… Это, конечно, очень горькая и еще с неожиданными подробностями…
Арина побледнела и нажала на сброс, попрощавшись с родителями. В голове не укладывалось, что Леонид мог поднять руку на женщину, какой бы она ни была. Теперь Арине стало понятно, почему он дома редко выпивал, не мог, видимо, контролировать себя в таком состоянии. Многие вопросы нашли свои ответы.
Она присела на край дивана в гостиной и мысли роем начали жужжать, не оставляя шанса их унять. Горькие слезы текли по щекам и любое самоутешение ни капли не помогало. Было досадно оттого, что прожила столько лет с человеком, которому безоглядно доверяла, которому родила дочь, хоть беременность была очень сложной, ранний затянувшийся токсикоз…
Арина вспомнила, как ужасно чувствовала себя тогда, а муж вел себя, как будто ничего не происходит. Мама постоянно была рядом, поддерживала, помогала, утешала, а он ни разу не спросил, нужна ли какая-то помощь, или что-то, может быть, подать — принести… Нет, Леня, конечно, помогал по дому: мыл иногда посуду, даже стирал порой. Но моральной поддержки, доброго слова, элементарного интереса он никак не проявлял. Арина тогда не обращала на это внимания, хотя видела, как родители друг о друге заботятся и сама, когда Лёня болел, ухаживала за ним как за ребенком: и поесть в постель и попить, пару раз даже утку подносить приходилось, когда он встать не мог из-за температуры высокой. Постоянно спрашивала, не хочет ли чего, таблетки подавала, уколы ставила… А он как будто безразличен был. Она тогда считала, что он просто так воспитан. Родители не научили, сам не знал… А теперь вот как… У него была отдушина на стороне, и когда Арина мучилась от токсикоза, потом от болей, потом на сохранении лежала перед родами два месяца, он утешался с другой…
Как же больно узнавать, что тебя использовали. Как обидно понимать, что много лет рядом был человек, который не должен был занимать это место. И как досадно принимать предательство. Сердце сжималось от тоски, обиды и жалости к себе. Теперь становилось сложнее усомниться, что Алеся дочь Леонида, и это еще сильнее ранило, усугубляя боль.
Арина подумала, что не имеет права в таком состоянии находиться на рабочем месте. Она утерла слезы, умылась и немного подкрасилась.
Потом вспомнила еще про кредит. Это недоразумение нужно было решить как можно скорее, чтобы не попасть на крупные штрафы. Слова к делу не пришьешь и не докажешь потом, что какой-то сотрудник сказал, будто кредит погашен…
Арина позвонила на горячую линию банка, где подтвердили, что кредит действительно погашен.
В это время из кабинета вышел Андрей. Увидев его, Арина как будто уже получила ответ на свой вопрос и для убедительности спросила:
— Андрей… Я сейчас узнала, что мой кредит полностью погашен. Я очень переживаю, что это какое-то недоразумение, и потом нам насчитают непомерные штрафы за невыплаты… Я не хочу ни на что намекать, вопросы наводящие задавать, но мне что-то подсказывает, что ты причастен к этому чуду?
Андрей слегка сощурил глаза, глядя в окно, затем повернулся к Арине и не спеша ответил:
— Меня всегда родители учили по возможности людям помогать, которые нуждаются больше, чем я сам. И когда я получил свою первую стипендию, мы с отцом прогуливались по городу, ждали маму из парикмахерской. К нам подошел человек, очень бедно одетый, но не выглядящий больным или калекой. Я дал ему немного денег, а потом отец сказал, чтобы я больше так не делал. Я был удивлен, но он объяснил, что этот человек, судя по всему, мог бы и заработать себе денег, например, дворником пойти работать, но ему больше нравится просить и ничего не делать. То есть, помогая такому человеку, ты ему только хуже делаешь. Или если он эти деньги потратит на спиртное, а не на хлеб, тоже мое участие в грехе. В общем, помогать нужно тем, кто реально нуждается в помощи… Я тогда не мог сразу принять слова отца, но позднее понял, что он был прав. Я научился разбираться в людях и помогать только тем, кому помощь необходима. Надеюсь, ты не станешь на меня за это злиться…
— Я не знаю, как тебя благодарить, Андрей, правда, спасибо огромное! Но, давай договоримся, что ты будешь удерживать частями из моей зарплаты какие-то суммы. На самом деле, ты столько сделал для меня и моей семьи за такой короткий срок, что мне просто невыносимо неловко. Я неуютно себя чувствую от этого…
Арина почувствовала, как невидимая кисть густым красителем рисует на лице, и закрыла щеки ладонями. Андрей не стал смущать ее и спокойно произнес:
— Помогать и давать взаймы это несколько разные вещи. Ты не должна чувствовать себя обязанной теперь, потому что ты сама поступила бы точно так же, если бы была на моем месте. Твое желание помочь женщине, которая сообщила тебе об измене мужа, это ли не то же самое?
Арина вспомнила вновь о Валентине и уже не смогла удержаться от слез. Она извинилась и поспешила в свою комнату, чтобы немного успокоиться.
Андрей постучал в дверь и, когда Арина ответила «можно», вошёл в комнату, несмело переступая через порог. Арина сидела на кровати. Наверняка её веки опухли от слез, потому что во взгляде мужчины отчётливо читалось сострадание. Он несколько секунд вот так разглядывал, вероятно, пытаясь подобрать слова, а затем начал разговор:
— Арина… Я понимаю, что ты сейчас вряд ли захочешь меня слушать, но все же скажу. Помощь от меня ты не примешь это точно. Поэтому я сегодня переведу тебе на карту аванс. И ты могла бы сделать анализ ДНК девочкам, чтобы узнать, на самом ли деле у твоего мужа осталась дочь от другой женщины. Я могу посоветовать тебе хорошую клинику, главный врач там мой приятель.
Арина подняла на него удивленный взгляд.
— Я только что думала об этом анализе. Жить в неведении невыносимо. Я очень хочу узнать правду, очень. А хорошую клинику я знаю. «СемьЯ».
— Но… Это очень дорогая клиника, узкопрофильная. Ты обращалась туда? Зачем? — Андрей как будто удивился, но это могло и показаться Арине, потому что в последнее время ей часто казалось, что она чувствует его скрытые эмоции, но фантазия это или реальность, пока не могла разобрать.
— Видишь ли, — Арина говорила робко: ей тяжело давалась эта тема, — до Серафимы у меня уже была беременность. Я когда замуж вышла, вскоре забеременела. А ребеночек долгое время не начинал шевелиться. Врачи говорили, что это нормально, при первой беременности такое возможно, а потом оказалось, что плод уже два месяца не развивался. После операции мне сказали, что больше нельзя беременеть, что все остальные попытки будут с таким же финалом, будто у меня здоровье не в порядке. Дали направление на бесплатную консультацию в эту клинику. Я знаю, что она дорогая, но мне там помогли очень хорошо и бесплатно. Доктор, помню, посмотрел на меня, и спросил, хочу ли я иметь детей. Я ответила, что очень. И тогда он сказал, чтобы я никого не слушала и верила, просто верила. Потом он поставил меня на учет опять же бесплатно, по квоте, и я лечилась там несколько месяцев, пока не забеременела снова и пока не убедились, что вторая беременность прекрасно протекает. Лечение, правда, было только травами. И разговорами. Я теперь понимаю, что просто мне попался врач от Бога. Он дал мне моральную поддержку, а травы выписывал так, для утешения. Было, конечно, очень трудно. Мне. Беременность протекала тяжело. Но здоровью ребенка ничего не угрожало, и это утешало и давало силы все пережить. Потом родилась Фима, и я очень благодарна, что попала в ту клинику, и что доктор внушил мне веру. Бывает, всего одно слово может перевернуть целую жизнь…
Андрей внимательно слушал ее, и было видно по взгляду, что душой он сопереживает, а внешне это никак не проявилось. Но Арина именно в этот момент убедилась, что на самом деле, стала понимать его внутренний мир, как-то безмолвно слышать его внутренний голос, который и сейчас говорил о том, как сильно плачет и болит его душа.
— Бедняжка… Сколько горя тебе пришлось пережить… Как только ты справлялась со всем этим?
— Я понимала, что если раскисну, то может статься, что больше, вообще, детей не будет у меня. Изводить себя было нельзя. И я жила верой в то, что смогу. И после родов приучила себя верить в лучшее, всегда, держаться молодцом и не поддаваться плохим прогнозам.
— Никогда не встречал таких женщин. Ты, правда, не такая, как все, ты какая-то другая, — Андрей выдержал паузу, — необыкновенная …
Арина смутилась и перевела разговор к его началу.
— Можно, я прямо завтра поеду в клинику? Пока ты дома?
— Конечно, поезжай. Сейчас узнаю время работы в лаборатории. — Андрей достал свой телефон и принялся водить пальцем по экрану. — Так… Вот. Завтра, с утра они работают. Думаю, после завтрака можете сразу ехать, результат, я думаю, недолго ждать придется.
Арина поблагодарила Андрея и сразу позвонила матери в надежде на то, что они пока не вернулись домой, и связь не пропала. Родители были еще в городе, и Арина попросила, чтобы по пути они зашли к Вале и сообщили, что завтра на первом автобусе ей нужно привезти Алесю в город и проехать до клиники. Адрес Арина пообещала отправить в СМС сообщении.
Перед ужином Андрей напомнил о прогулке.
На улице уже стемнело. В воздухе кружились одинокие снежинки, искрящиеся ярким серебром в свете уличных фонарей, вызывая самые невероятные эмоции.
Серафима шла между Верой Павловной и Николаем Петровичем, держа их обоих за руки и что-то весело рассказывая, а они временами что-то ей отвечали, остальное время умиленно слушали ее забавные рассказы. Андрей с Ариной шли впереди, но как будто не вместе. Он немного ушел вперед, а когда лес закончился, и фонари уже не светили так ярко, он приостановился и, дождавшись всех, пошли дальше. Электрическое освещение становилось все тусклее, и только свет бледной луны указывал путь. На опушке за лесом Андрей остановился и попросил всех закрыть ненадолго глаза. А когда сообщил, что все готово, в воздух начали взлетать яркие разноцветные огни, разрывающиеся в вышине на сотни мелких огонечков в сопровождении приятного звука. Это был самый настоящий салют в триста залпов, который длился более трех минут. Все заворожено наблюдали за искрами. Одни огонечки превращались в вышине в разноцветные яркие ветки, красиво спускающиеся вниз, другие — в шары из мелких ярких огонечков, каждый залп был как будто ярче и красочнее предыдущего. И когда последние огоньки опустились медленно в воздухе и погасли, никто не решался первым заговорить.
И только Серафима не выдержала долгой паузы.
— Как красиво!!! Я никогда еще не видела такой салют! Мне мама рассказывала про них, а еще деда Саша покупал на Новый год фейерверки, но они очень быстро заканчивались.
— Да, как будто в сказке побывали! — Арина тоже не смогла сдержать своего восхищения. — Андрей огромное спасибо за это чудо! Не представляешь, как ты нас удивил и порадовал!
— Мне приятно! И очень рад, что салют смог подарить такой восторг. В Новый год обещаю устроить салют еще лучше.
— В Новый год? — Арина удивленно посмотрела на него, — А разве мы не дома будем встречать Новый год? Это все-таки семейный праздник?
Разговор продолжили уже на обратном пути.
— Ну, конечно, как вы сами решите. Но думаю, родителям было бы веселее провести праздник в компании с вами, и мне тоже… Но я все понимаю и поэтому с радостью пригласим твоих родителей присоединиться, если вы не будете против. Подумай, времени ведь еще предостаточно.
Арина почувствовала недостаток воздуха в груди, снова образ мечты возник перед глазами, и она перенесла его на Андрея. Это был он! Теперь сомнений уже не оставалось. Она видела в мечтах его! Но как такое могло происходить? Она была уверена, что рисовала сама мужчину своей мечты, она придумывала внешность, которая теперь воплощена в реальность. Арине начало казаться, что так можно сойти с ума. Как? Или это плод больных фантазий? А может, это образ реального человека визуализировался в ее мечтах? Загадка становилась все сложнее, а Арина не могла уже бороться с желанием, чтобы и остальная часть мечты стала реальностью.
Когда вышли под свет фонарей, Серафима убегала вперед от взрослых, затем возвращалась, подбрасывая вверх схваченный на бегу снег, который уже успел кое-где образовать небольшие холмики. Безмерное счастье светилось в ее глазах, и Арина заметила, как внимательно Андрей наблюдает за ее дочерью. Сначала некое смятение чуть было не захлестнуло ее, но она утешила себя тем, что он всего лишь грустит о своем малыше, говорить о котором с Ариной никто не решался.
Слушать аудио роман "Линия счастья". Девятая глава
