С самого утра Арине позвонил Николай Петрович. Она заволновалась, нажала на кнопку ответа дрожащими пальцами, но услышав его спокойное приветствие, немного успокоилась.
— Арина, ты можешь приехать ко мне сразу после завтрака? Звонила бухгалтер Андрея, приедет сегодня, нужно какие-то бумаги подписать, на меня доверенность выписана генеральная, а я могу ведь и не сообразить. Хочу, чтоб ты почитали документы, прежде чем я свою подпись поставлю. Ты лучше меня разберешься.
— Хорошо, не беспокойтесь, Николай Петрович, буду без опозданий. Вы, главное, не волнуйтесь.
Арина подошла к окну. На улице выла метель, завиваясь вокруг елей кружевными витками. Максим расчищал тропинку, хотя ее тут же заметало. Снегоуборочной машиной он, видимо, прошел уже две полосы, чтобы расширить дорожку, а теперь лопатой закидывал снег повыше, работы у него было больше чем достаточно. Арина огляделась по сторонам и подумала, что в доме тоже не мешает навести порядок, хотя времени с поездками по больницам почти не оставалось. Она решила, что завтра с утра наведет порядки, а к родителям Андрея поедет после обеда, иначе им придется возвращаться после выписки в неубранный дом.
После завтрака Арина с Серафимой отправились к Николаю Петровичу. Бухгалтера пока не было. Арина убрала в тумбочку гостинцы.
— Там фрукты, я все помыла, сок и вот булочки свежие Васильевна с утра напекла, покушайте, пока ароматные.
— С удовольствием! Хоть и недавно завтрак был, но булочку с соком съем, привет из дома! Так надоело уже здесь валяться!
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в палату заглянула молодая женщина в деловом костюме с накинутым на плечи белым халатом.
— Проходите, — Николай Петрович жестом пригласил ее пройти.
— Добрый день! Меня зовут Зоя Олеговна, я главный бухгалтер компании Андрея Николаевича.
— Очень приятно, Арина!
— Арина ознакомится с документами, только после этого я их подпишу, — пояснил Николай Петрович.
— Понятно! — Женщина недовольно скривила губы, — Я в принципе, не против, но у меня немного времени совсем. Нужно быть в офисе через час. А это всего лишь договор с заказчиками на крупную партию леса. Андрей Николаевич договаривался с ними еще месяц назад. Распечатка прайса прикреплена.
— Но я должна внимательно все прочесть, тем более, для меня это все незнакомо. Сутки можно подождать? Я бы взяла с собой эти бумаги и внимательно изучила, а потом сама заеду к Николаю Петровичу, он все подпишет, если согласует, и я привезу к вам в офис.
— Ну, хорошо, только постарайтесь завтра не позднее обеда приехать. И кстати, Николай Петрович, вам следует подумать, кто займет место Андрея Николаевича, нам сложно становится без руководства.
— Место Андрея Николаевича никто не займет, он вернется сам и продолжит все дела. Не беспокойтесь. А пока, обращайтесь по всем вопросам к Николаю Петровичу, — Арина старалась держаться спокойно.
— Н-ну хорошо, выздоравливайте, Николай Петрович! — женщина бросила недоверчивый взгляд на Арину, передала ей папку с документами и быстрым шагом направилась к выходу.
— Всего доброго, — Арина сказала ей уже вдогонку, но женщина лишь буркнула себе под нос что-то невнятное.
— Ну вот такие они все там фифы! С Андреем только ласковы и обходительны, хоть он им повод не давал, а как какая женщина мелькнет на горизонте, загрызть готовы, — Николай Петрович покачал головой. — Ну что, бегите, девочки мои, рад был повидаться! Фимочка, скучно без тебя!
— Но вы же с бабой Верой скоро вернетесь домой и Андрей тоже! И будет весело, я вам спектакль покажу! И будем играть!
— Обязательно! Ну, бегите!
Арина пожелала скорейшего выздоровления Николаю Петровичу и, взяв Фиму за руку, отправились дальше.
Вера Павловна гуляла по коридору. Увидев Фиму, растрогалась и смахнула слезу.
— Моя девочка маленькая! Как я рада, что ты тоже приехала! — Она обняла Серафиму и обратилась к Арине, — чтобы мы делали без вас?! И сколько хлопот вам доставляем!
— Вера Павловна, давайте договоримся, что вы больше никогда не будете говорить такие вещи! — нахмурилась Арина.
— Хорошо, извини! Больше не буду! Ну как дела, новости есть какие-то?
— Пока нет, но отец Вали пообещал узнать у своих знакомых егерей по поводу поселений в районе крушения. И я верю, что мы скоро что-то узнаем. Погода, правда, пугает. Метет день и ночь, ничего хорошего от этого не жди. Но я верю, что Андрей в безопасности.
— Я тоже верю, Аринушка, как никогда. Если нет его в том мире, значит, в этом он…
— Баба Вера, я тебе зайчика привезла, держи! Он с тобой останется, чтобы не скучно было! — Серафима не понимала взрослых разговоров, но видела, что настроение у всех не особо веселое, поэтому решила, что зайчик всем поднимет настроение.
— Ох, спасибо! Вот это сюрприз настоящий! Теперь-то точно мне скучно не будет. А вообще, я думаю, что на днях домой уже отпустят. Сегодня все анализы взяли повторно. Завтра доктор посмотрит и скажет уже, когда выписка.
— Ну и замечательно! А я планировала завтра с утра порядки навести, но придется до обеда ехать в офис к Андрею, документы отвезти, а тогда уже, после, за порядки примусь.
— Да и не спеши, успеешь — так успеешь, нет — так и ничего страшного.
— Постараюсь успеть! А сейчас мы в клинику поедем, решилась я, Вера Павловна! Уж лучше правду узнать, чем в догадках терзаться. Не могу больше так, изболелась вся душа, на части рвется. Пусть хоть одна проблема с плеч долой. Хотя, не знаю даже, к чему может привести результат…
— Ну и правильно, что решилась. Верь в лучшее, слушай сердце и, что бы ни случилось, держись и знай — ты нужна дочурке!
— Да, только это утешает.
Арина обняла Серафиму и, попрощавшись с Верой Павловной, пошли вперед, навстречу неизвестности.
***
Дорога до клиники была самой длинной из всех, хотя ехать было всего минут пятнадцать. Но казалось, что целая вечность прошла, пока заехали на парковку для клиентов. Сколько мыслей вихрем проносились в голове, сколько переживаний пришлось пережить за эти минуты!
Тест сдан. Пошел новый отсчет времени до получения результатов. Нужно было ждать целый час. Долгий, страшный, ужасно долгий час! Арина чувствовала, как седеют волосы на висках, ей казалось, что не одна морщинка пролегла на лице в этот момент. Такие сильные эмоции она не переживала еще никогда. Когда нет возможности выплеснуть все наружу и нужно казаться веселой и жизнерадостной для ребенка, чтобы не показать даже видом своих переживаний, было совсем невмоготу.
— Мама, а когда мы в кафе пойдем? Скоро? — устала ждать Серафима.
— Да, скоро, солнышко мое, скоро. Вот тетя вынесет нам документы, и сразу пойдем!
— А долго тетю ждать? Я уже устала здесь сидеть на одном месте, даже нечем заняться! — Серафима вертелась, пытаясь получше устроиться на твердом стуле.
— Осталось еще полчасика, но время быстро пролетит. Попробуй о чем-нибудь помечтать, это помогает ускорить ход часов.
— Ну хорошо, — Серафима подняла глаза к потолку, болтая ногами.
Арина чувствовала прилив каких-то неведомых вибраций, пронизывающих все тело. Мелкая дрожь, вызванная прохладой, и ощущение пропасти… Казалось, что сейчас она провалится в эту бездну и уже не будет возможности вернуться обратно.
Открылась дверь, и вышла медсестра с конвертом в руке. Арину начало потрясывать, она протянула дрожащую руку.
— Вам повезло, сегодня, кроме вас, никого не было пока, поэтому сделали все быстрее.
Она отдала конверт и, пожелав чего-то, что Арина уже не слышала, скрылась за дверью.
— Ну что, теперь мы в кафе поедем? — прыгала радостно Фима вокруг матери, но та ничего не ответила.
Она не могла открыть конверт, руки тряслись и совершенно не слушались. Арина с трудом оторвала угол конверта и, как попало, вытащила из него помятую бумагу. Развернуть листок не хватало духу, перед глазами все плыло, тело ослабло.
***
Андрей немного приподнялся, через силу, превозмогая боль, дотянулся до ложки и зацепил немного каши. Есть совсем не хотелось, но он понимал, что силы сейчас нужны как никогда. Очень важно подняться на ноги, а там уже решать по обстоятельствам, как выбираться из этого места, как дать о себе знать родным. А еще ему хотелось понять, чем живут эти люди, чем питаются, если правда то, что у них нет связи с внешним миром.
Запах каши был немного странноват. Пахло дымом. Попробовав на вкус, кое-как поднеся ложку к губам, Андрей так и не понял, из чего приготовлена эта каша, вкус напоминал гороховую, но с примесью каких-то непонятных трав. А по ощущениям казалось, что приготовлена эта пища из силоса. Есть было можно, но весьма непривычно. Он съел несколько ложек этой странной пищи, через силу, потому что, во-первых, еда была непривычной и казалась даже не человеческой, Андрей вспомнил, что подобную по виду кашу бабушка в деревне варила коровам. Во-вторых, есть вообще что-то в этом доме ему стало казаться не безопасным.
Он тяжело вздохнул и начал стараться приподняться чуть выше, чтобы не терять драгоценное время. Дверь отворилась и в дом вошла Агафья с охапкой дров. Густо запахло хвойной смолой. Воспоминания о доме попытались захлестнуть эмоцией, но Андрей не дал волю чувствам.
— Что ж вы мало так покушали, Андрюшенька?
Девушка спросила нараспев, она вела себя так, словно ничего не произошло. Андрею было очень неприятно. От съеденной каши, от ее протяжного говора становилось так тошно, что он решил не молчать.
— Агафья, у меня к вам будет огромна просьба. Называйте меня просто Андреем и не нужно больше обо мне заботиться! Отдыхайте, занимайтесь своими обычными делами, а я сам уже в состоянии о себе позаботиться. Спасибо большое за все, что вы сделали для меня, но этого вполне достаточно. Не тратьте понапрасну время.
— А я не трачу времени напрасно, зря вы так думаете. Я ведь ради своего будущего должна вам помочь. Чтобы вы здоровы стали полностью, чтобы силы были отцу помогать, обо мне потом заботиться, о детках.
Андрей не мог уже выдерживать такой назойливости.
— Я понять не могу, Агафья, вы серьезно ничего не хотите слышать или издеваетесь надо мной? Разве не ясно я сказал, что не будет ничего у нас с вами. Ни-че-го! Вы примите это как факт. Я просто не смогу с вами жить. Вы — не моя судьба! Даже если мне никогда не удалось бы отсюда выбраться, я не стал бы вашим мужем! Поймите, наконец, и прекратите повторять эти глупости! Или вас, вообще, ничему отец не научил? Гордость должна у женщины быть элементарно!
— Отец научил меня, что жена должна быть послушна мужу. Сейчас я слушаю отца, а он сказал, что вы — моя судьба. Потом вас буду слушать также и подчиняться. Отцу видение было, что мой суженый к нам попадет через аварию вертолета. Вот вы и попали к нам! Как только мы взрыв услышали, сразу поняли, что свершилось! Это судьба!
— Моя судьба ждет меня дома. А что касается вас, так это не факт, что именно мой вертолет доставил вам судьбу на блюдечке.
Андрей немного помолчал. Женщина растопила печь, и от треска дров в топке стало еще тоскливее. Андрей любил сидеть часами у камина, прислушиваясь к треску раскаленных поленьев и с того дня, как Арина вошла в его дом, мечтал пригласить ее к камину. Сесть рядом, укрыться одним пледом, взять по бокалу вина и сидеть рядом, ощущая дыхание друг друга, прислушиваясь к звуку огня и мечтая о будущем. Сейчас он больше всего жалел об упущенном времени. С первого дня, как только он увидел ее ладонь, ему хотелось больше всего на свете все рассказать ей, но страх спугнуть ее и страх ошибиться самому, не позволяли этого сделать. Она казалась ему такой хрупкой, такой невинной, такой недосягаемой… Он боялся, что она не поймет, не поверит, не полюбит… Но он точно знал, что сделает все, чтобы добиться ее доверия и любви.
А когда впервые он увидел Серафиму, сердце сжалось от тоски и счастья. Он заметил в ней какое-то сходство, что-то родное, хотя понимал, что это только кажется, но был уже тогда уверен — он сможет принять эту девочку как собственную дочь и будет любить ее не меньше, чем любил бы своего ребенка.
И вот теперь он только и мечтал о том, чтобы вернуться поскорее к этим людям, которые стали для него дороже всех на белом свете — родители, Арина и Фимочка!
Андрей вспомнил последний вечер, проведенный с Ариной. Как по-детски она была счастлива, когда увидела свою звезду, и как удивлен был Андрей видеть рядом со своей ту маленькую звездочку, но он удержал в себе все эмоции и не позволил чувствам и словам, рвущимся наружу, проявиться. Рука невольно пыталась обнять Арину за ее нежные плечи, но он запретил даже думать об этом. Губы жаждали прикоснуться к ее нежным губам, но он боялся оттолкнуть ее. А теперь сожалел…
Он повернул голову и увидел снова эту девушку. Она сидела на корточках перед печкой, подкидывая очередное полено, и вызывала в нем лишь только жалость. Она была красива, молода, наверное, стройна, хотя под балахонами, надетыми на ней, фигуру невозможно было разглядеть. Андрей понимал, что она ни в чем не виновата. И лишь ее отец всему виной. Он внушил ей то, что ему было выгодно, и вырастил из нее марионетку. Такая девушка в миру пользовалась бы вниманием среди мужчин однозначно. Она могла бы иметь семью, по-человечески жить, растить детей, о который мечтает, но почему-то этот человек решил лишить ее нормальной жизни. Андрей смотрел на нее с состраданием.
— Агафья, а вы никогда не мечтали о том, чтобы жить в нормальных человеческих условиях? Чтобы вам не приходилось таскать дрова, варить кашу из травы, топить воду из снега?
— Ну как же воду-то не топить? Зимой только такая вода и есть. Река замерзает. А если печку не топить, так можно и околеть же напрочь.
— А вы не помните, как жили в детстве? В каких условиях? Где ваша мама помните?
— Нет, я маленькая была, когда отец меня сюда привез. Но я знаю, что там жизнь тяжелая, приходится бороться, чтобы жить, опасно там, кругом враги. А мать меня плохому только б научила… А здесь спокойно, хорошо.
— Да нет, все не так. В том мире очень просто жить. И чтобы получить воду, стоит всего лишь повернуть кран. А печку топить не надо, потому что уже давно придумано центральное отопление. В домах проведено специальное отопительное оборудование, трубы, которые передают в дом тепло от центральных теплостанций. В общем, если бы вы увидели ту жизнь, то никогда бы уже не захотели сюда вернуться.
Агафья удивленно смотрела на Андрея, словно пытаясь понять, шутит он или рассказывает сказку.
— Отец мне сказки рассказывал, в них тоже волшебство бывало. Но на самом деле такие чудеса только в сказках и есть. А в жизни все сложно, и чтобы жить, нужно своим трудом все добывать — и тепло, и еду, и воду, и одежду.
— Послушайте, Агафья, я вам сейчас не сказку рассказал, в нашем мире на самом деле много того, что можно справедливо волшебством назвать. Поэтому я очень вас прошу, не отказывайтесь от моего предложения. Я помогу и вам, и вашему отцу. Куплю вам дом, в котором не нужно будет топить печь, готовить дрова и добывать воду. Я помогу вам устроиться в том мире. Вам понравится, вы встретите человека, который с радостью станет вашим мужем, у вас будут дети, вы узнаете, что такое любовь.
Она подошла ближе и присела на табуретку.
— А я знаю, что такое любовь. Это значится проявлять заботу к своему мужу, готовить ему еду, шить одежду, рожать детей… И для вас я хочу все это делать… Вы очень хорошим мужем будете!
— Боже мой! Да как же вам объяснить-то. Да, я буду хорошим мужем, самым лучшим, самым любящим, самым заботливым, мужем и отцом! Но не для вас, Агафья! Не для вас! Поэтому предлагаю вам согласиться на мое предложение, иначе вы рискуете совсем без мужа остаться!
— Вам никуда не деться! Отсюда нет пути назад! И никто вас никогда не найдет! Здесь самая лучшая жизнь, вы скоро это поймете. Вам нужно привыкнуть…
Андрей закрыл глаза, не в силах продолжать эту бессмысленную беседу и вспомнил счастье, заискрившееся в глазах Арины, когда он протянул ей розу из салфетки. Он видел, как румянец коснулся ее щек, когда он гладил пальцами узор ее ладоней, а дыхание ее изменилось. Он замечал любое малейшее изменение и уже тогда знал, что она неравнодушна к нему. Но все же внутреннее беспокойство не позволяло сделать шаг: было страшно так безрассудно влюбиться через столько лет одиночества. Он попытался повлиять на расстояние и передать Арине любым путем тепло своего сердца и частичку своих чувств.
Слушать аудио роман "Линия счастья". Восемнадцатая глава
