Эти несколько дней тянулись невыносимо медленно. А ночи были еще длиннее. Арина снова пошла на чердак, когда в доме стало тихо, и все уже спали. Звезда Андрея потускнела, ее почти не было видно.
«Нет! Только не это! Пожалуйста, нет!».
Арина с замиранием сердца наблюдала за звездой, которая, казалось, несколько отдалилась от маленькой звездочки, и всем сердцем взывала к Андрею, чтобы он услышал ее на любом расстоянии, чтобы он жил, несмотря ни на что. Обессилив от исступления, Арина поплелась в комнату, с трудом передвигая ноги.
По пути она выпила двойную дозу успокоительного средства, и стоило только прилечь на кровать, царство Морфея сразу увлекло в свои объятья. Арина вновь увидела недавний сон.
«…Арина услышала, как Андрей звал ее, пошла на голос, и оказалась в чаще странного незнакомого леса, озираясь по сторонам. И вдруг, рядом появился Андрей. Он смотрел ей в глаза и держал, не отпуская, ее ладонь. Его взгляд искрился безмерным счастьем, а губы нежно улыбались. Потом подошла незнакомая женщина, очень странно одетая, но красивая и молодая и, схватив его за плечи, развернула к себе и сказала Арине, что это ее мужчина и она запрещает даже смотреть в его сторону. Он уходил вслед за незнакомкой, оглядываясь на Арину и до последнего момента не отпуская ее ладонь. Потом ветви елей сомкнулись и скрыли их, удаляющихся в лесную глушь…».
Арина проснулась от собственного рыдания во сне. Она долго не могла пошевелиться: тело отказывалось подчиняться, но пересилив всякий страх, Арина встала и прошла к ноутбуку. Она попыталась найти толкование своего сна, но ничего стоящего поиск не выдал. Писали всякий бред, и это еще раз убедило Арину, что обращаться к интернету за серьезными вещами не имеет смысла.
Она почувствовала озноб и поспешила вернуться под одеяло. От собственных мыслей становилось страшно, и она постаралась снова заснуть. Но это не спасло. Стоило только отключиться от реальности, сны начали один за другим перемещать ее в какие-то странные события, где мелькали люди и звучали голоса, вспомнить которые, проснувшись, Арина так и не смогла. Она чувствовала себя изнуренной, словно всю ночь ее били палками.
Поднявшись через силу с кровати, Арина подошла к окну. За ночь снегом занесло весь двор. Максим уже приступил к своей работе: он принялся расчищать тропинки, поглядывая на окно Арины, и она тут же отошла от оконного проема, словно он мог ее разглядеть сквозь тюль. Арина посмотрела на Максима впервые другими глазами. Он был весьма симпатичен внешне: высокий, спортивный, и даже, возможно, приятный мужчина. Она пыталась понять, что же в нем ее отталкивает и вынуждает грубить, но ничего на ум не приходило. И это почему-то было не удивительно. Арина понимала, что сейчас совершенно ни о чем не может думать адекватно.
Арина подошла к кроватке дочери и, разглядывая ее милое личико, прислушиваясь к ее родному посапыванию, отгоняла назойливые мысли о том, что Серафима может оказаться не родным ребенком. Неожиданно в сознание вторглось воспоминание о женщине, родившей мертвого ребенка в один день с Ариной, которая сразу же уехала домой, без капли страдания. Казалось даже, что она была рада такому исходу. Арину тогда сильно удивило и возмутило ее поведение, а теперь…
Начали лезть предположения: что, если это у неё, Арины, был мертвый ребенок, ведь после первой беременности ей пророчили врачи именно это. Что, если женщина подкупила врачей, чтобы детей подменили?
В голову лезли разные пугающие мысли, вызвавшие в итоге сильную головную боль и панический страх перед тем, что Серафима может оказаться неродной. Арина не могла принять такой поворот событий, она никогда даже не думала о том, что такое возможно. И теперь, оказавшись в замкнутом круге, она пыталась размышлять — стала бы любить дочку также или отношение к ней поменялось бы? Как Серафима восприняла бы такую весть? Боль в голове усиливалась и, сдавшись, Арина дала себе четкую установку — дочь ей родная и останется такой, несмотря ни на что. И любить ее меньше она никогда не станет. Но только уверенность в том, что не может Фима оказаться чужой, была сильнее всего остального. Арина чувствовала связь и знала наверняка — Серафима ее дочь!
Арина выпила обезболивающее, потому что терпеть эту боль уже не было сил. На тумбочке завибрировал телефон. Арина поспешила в гостиную, чтоб не разбудить дочь. Это был звонок с аэродрома, и сердце почему-то начало стучать напряженно, тревога заполняла грудь, а дыхание стало прерывистым.
— Говорите скорее, что случилось?
— Случилось, Арина Александровна! — этот голос вызывал онемение по всему телу, — Наши ребята нашли в снегу, неподалеку от обломков вертолета, верхнюю одежду Андрея Николаевича. Вещи пропитаны кровью и порваны. Следов никаких нет, сами понимаете, все перемело…
— Если вещи нашли, значит, ему удалось выбраться, если смог их снять, значит, мог двигаться, значит, надежда есть… — Арина говорила сбивчиво, превозмогая боль, пронизывающую все ее тело.
— Поиски продолжат, но, судя по всему, он потерял много крови, мог оказаться без сознания и элементарно замерзнуть. Будем искать тело… Мы делаем все возможное.
— Вы должны сделать больше, чем возможно! Надо искать человека! И оперативно!
— Вещи вам привезти или сами приедете?
— Я не могу… Сама не могу… Привезти… Только к дому не подъезжайте близко. Вера Павловна ничего не знает…
— Мой вам совет, начните её понемногу подготавливать, иначе, может быть хуже, если она внезапно об этом узнает. Как только вещи доставят из тайги, отправлю к вам ребят, предварительно позвоню. Крепитесь!
Арина молча нажала на сброс и почувствовала в этот момент, что перенести все эти беды выше человеческих сил. Она посмотрела на себя в зеркало и увидела в отражении бледное осунувшееся чужое лицо. Фиолетовые мешки под глазами, потухший взгляд, в котором читались бездонная боль и неведомая ранее тоска.
Она не могла больше плакать, не могла ни о чем думать, а душа разрывалась на части. Это была настоящая пытка, бороться не было больше сил, вера иссякла, и найти в себе хоть какую-то ниточку надежды Арина сейчас не могла.
Выходить к завтраку не хотелось, было единственное желание — в одно мгновенье раствориться, исчезнуть, чтобы все эти нависшие проблемы оказались иллюзией, сном, от которого можно избавиться пробудившись. Сном… Арина вспомнила навязчивый сон. Женщина уводила Андрея… А что, если женщина явилась прообразом леса? Что, если тайга забрала Андрея? Что, если навсегда? Ветви елей скрыли его в том сне, но он до последнего момента не отпускал руки Арины. Руки… Ладони… Узоры ладоней…
Арина чувствовала, что может потерять сознание и если не остановить это безумное воображение, можно свести себя на нет. Но нужно было выполнять свои обязанности, Андрей ей доверил, он верил в нее, она не могла подвести.
Арина приняла еще одну дозу успокоительного средства, наскоро сделала на лицо освежающую маску, умылась холодной водой и разбудила дочь.
Выйдя в гостиную, Вера Павловна не смогла скрыть своего волнения.
— Аринушка, что с тобой, девочка?
— Все хорошо, Вера Павловна, не беспокойтесь. Правда, все в порядке, — Арина испугалась не на шутку за маму Андрея, — просто думаю много о том, что мне сообщила Валя, места не нахожу, думки разные в голову лезут, покоя не дают.
Вера Павловна облегченно выдохнула.
— Ох, ну стоит ли так близко к сердцу это допускать? Может быть ведь, что тебе неверный результат ДНК сделали или еще какая-то причина. А может, Валя и обманула тебя. Ариша, не думай ты об этом, а то вон, посмотри-ка на себя. Кушаешь плохо, похудела за каких-то пару дней. Помнится, ты вчера предлагала куда-нибудь съездить? Давайте на выставку какую-нибудь выберемся или в музей? Серафиме понравится, и сами развеемся, засиделись мы все.
— Хорошо, давайте после завтрака и поедем! Я рекламу видела, сейчас в городе несколько выставок, на месте решим, куда пойти.
— Ура-а-а! — Серафима захлопала в ладоши от восторга, — а я с бабой Галей ездила в музей, когда маленькая была, там интересно!
Поездка в город немного отвлекла от мыслей, Арине стоило огромных усилий взять себя в руки и сосредоточиться, но чувство ответственности в ней было заложено с самого рождения. Она никогда никого не могла подвести, никуда не опаздывала, выполняла все обещания, чего бы ей это ни стоило, и эти привычки сейчас помогали не раскисать.
Вернулись домой все уставшими от поездки, но отдохнувшими от однообразия. Серафима была очень счастлива, Вера Павловна тоже радовалась, как ребенок, глядя на девочку. Николай Петрович выглядел безразличным, и Вера Павловна оправдывала это тем, что он никогда не любил выставки, а вот в музеи ходил с удовольствием, и в следующий раз предложила поехать в музей.
Арина никак не могла решиться рассказать Николаю Петровичу об утреннем звонке с аэродрома. Она видела, как тяжело он переживает и без того нависшую неопределенность, а если рассказать о найденных вещах, как бы не усугубить его переживания, которые могли привести не известно, к каким последствиям. Его проблемы с сердцем уже серьезно беспокоили, и Арина не раз предлагала вызвать врача, но он отказывался и не хотел даже слышать об этом.
Когда машина подъехала к гаражу, Максим открыл ворота и как-то странно посмотрел на Арину, от взгляда его передернуло и стало даже не по себе. Пока Арина закрывала автомобиль, все ушли в дом. Максим зашел в гараж и, соблюдая дистанцию, остановился. Арина бросила на него вопросительный взгляд.
— Я хотел спросить, об Андрее нет вестей? Его ищут или уже признали погибшим?
— Максим, я еще раз прошу не говорить об Андрее… Николаевиче, как о погибшем. Его поисками занимаются, людей на место крушения вертолета отправили. Кроме того, уже стало известно, что выбраться из вертолета ему удалось, — Арина не стала рассказывать всех подробностей, — Поэтому шанс того, что он не погиб, весьма высок. Я бы даже сказала, он не мог погибнуть, я уверена, что он жив!
— Арина… Я хотел бы попросить, давайте, может, на «ты» перейдем, а то как-то напрягает немного, мы ведь работаем все-таки вместе?
— Как хотите, на «ты» так на «ты», я не против.
Максим улыбнулся, будто она пообещала ему нечто большее и продолжил:
— Николай Петрович беспокоит, мне кажется, что у него участились сердечные приступы, часто держит руку в области сердца, но молчит. Может, к врачу ему нужно?
— Я разберусь, Максим, спасибо, — Арина ответила сдержанно и уверенно, но в груди зажгло от того, что даже Максим обратил на это внимание.
После ужина, пока Вера Павловна была увлечена игрой с Серафимой, Арина подошла к Николаю Петровичу и присев рядом на диване, тихо начала разговор.
— Николай Петрович, у меня к вам очень важный разговор. Прошу отнестись к нему серьезно… Я здесь для того, чтобы заботиться о вас с Верой Павловной. Андрей доверил мне, и я несу за вас ответственность. А сейчас я вижу, что вам необходима медицинская помощь, и очень вас прошу согласиться пройти обследование, это очень важно. Когда вернется Андрей, он будет очень недоволен, если я не смогу вас в этом убедить. Не жалеете вы себя, ну, подумайте хотя бы о своих близких.
Николай Петрович опустил голову и помолчал, затем поднял на Арину взгляд, полный боли и безразлично ответил:
— Делай, как знаешь, Арина. Мне уже все равно, ничего не хочу и ни во что не верю, даже в то, что Андрейка вернется. Уже несколько дней прошло, вряд ли выжил он…
Арина сделала глубокий вдох, чтобы не дать волю накатившим эмоциям и сообщила, что завтра утром повезет его в больницу, без всяких отговорок. Николай Петрович покорно кивнул и удалился молча в свою комнату. А Арина, сделав укол Вере Павловне и уложив Серафиму спать, снова пошла на чердак.
Ничего утешающего в телескопе она не увидела, звезда Андрея, казалось, почти угасла, и это вызвало ураган безумных мыслей. Она не знала, как успокоить себя. Никакие убеждения уже не помогали. Она вернулась в комнату, вытащила из шкатулки розу из салфетки и погрузилась в воспоминания о том вечере. Тогда он держал ее руку и нежно проводил пальцами по узорам ее ладони. Он внимательно разглядывал каждую линию, будто пытался сохранить надолго в памяти. Арина снова ощутила тепло его прикосновений, его печальный взгляд.
Она тут же вспомнила его ладони, узоры четко совпадали с ее линиями, и это было невероятно. Арина знала, что такое просто невозможно. Такие линии очень и очень редкие, такое совпадение несказанно удивительно, и назвать случайностью его было бы как минимум неразумно. Это походило на чудо, это было, возможно, даже, сверхъестественно, но почему для Андрея это имело какое-то особое значение?
К законам о судьбе узоры ладоней не имели никакого отношения, да и ничего не значило то, что люди с одинаковыми линиями встретились, но в глазах Андрея явно было видно что-то большее. Но что? Теперь Арине было еще интереснее узнать, что именно он видел в этих линиях, что его печалило, что вызывало интерес, и что он хотел ей сказать?
Арина держала в руках белую бумажную розу и обращалась мысленно к Андрею. Она молила высшие силы о том, чтобы спасли его, позаботились, обогрели и исцелили всю немощь, связанную с кровопотерей и возможными травмами. Она старалась силой своих мыслей передать ему, что ждет и помнит обещание, что верит в его возвращение и не сдастся.
Но внутри была пустота, словно все ее старания уходили куда-то в бездну, исчезали, и развеивались… Словно все это Арина старалась сделать для своего собственного утешения. Ложиться спать не хотелось. Вернее, Арина боялась снов, которые снова могли вернуться. Она понимала, что отдых ей сейчас необходим, но страх неизвестности продолжал мучить и крушить все надежды. Арина хотела выпить снова успокоительное, но остановилась. В последнее время она и так слишком ими увлеклась, а это ничего хорошего не предвещало.
Она пошла на кухню попить воды, и заметила во дворе промелькнувшую тень. Это был силуэт Максима. Он вышел за калитку. Арину это слегка напрягло. Куда он мог пойти среди ночи? Но подождав у окна минут двадцать, поняла, что нету сил следить за ним, однако, взяла этот случай на заметку.
Уснуть никак не получалось. Беспокоила неизвестность об Андрее, тревожило здоровье Николая Петровича, ситуация с тем, что приходится обманывать Веру Павловну, вернее, скрывать правду от нее, тоже очень сильно напрягала. Куча других вопросов, ответы на которые хотелось получить здесь и сейчас.
Стрелки часов неумолимо двигались вперед, навстречу утру, а сон так и не приходил. Арина попыталась вспомнить позитивные моменты, и улыбка Андрея вызвала теплоту, разливающуюся по всему телу. Арина не заметила, как уснула, и только звонок будильника прервал её сладкий сон. Впервые за несколько дней Арина почувствовала себя бодрой с наступлением утра, хотя поспать удалось всего пару часов.
Слушать аудио роман "Линия счастья". Четырнадцатая глава
