Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Наконец-то закончилась эта тяжелая ночь. Весь товар расфасован, расставлен по витринам и до конца рабочей смены остается всего час. Марина присела впервые за всю смену и тяжело выдохнула.

Посуточная работа продавцом в круглосуточном продовольственном магазине всего за год уже успела надоесть и она уже подумывала подыскать что-то другое, но с ее возможностями выбора особого-то и не было.

Пока жили с мужем в городе, работала бухгалтером и должна была занять место старшей, которая готовилась на пенсию, но к сожалению, в семье возникли сложности и муж уговорил Марину продать квартиру, чтобы погасить его карточные долги. Клялся, что из кожи вон вылезет, но семью на улице не оставит. Марина сначала не соглашалась, но когда ее пару раз встретили у подъезда амбалы и намекнули, что о детях стоит подумать, она решила, что с ними лучше не спорить.

А после того, как квартира была продана и деньги переданы, муж благополучно исчез. Марина не знала, как быть. На время нужно было хоть какое-то пристанище. Она обзвонила всех знакомых и тех, кого считала подругами, но у каждого нашлась своя причина для отказа, Денег на аренду даже какой-то комнатушки не было, муж сбегая, выгреб у нее все, кроме карманных денег, а выдать аванс или материальную помощь на работе отказались. Марина вынуждена была уволиться и уехать с детьми в глухую деревеньку, где пустовал дом, доставшийся в наследство от деда. Дом был большим и теплым, но деревня далека от цивилизации. Ни связи, ни магазинов, ни школы, ни транспорта. Дети в школу ходили пешком 4 км., а Марина работу нашла в 10 км. от дома и тоже – пешком.

Летом было проще – и рассветало рано и дорога более менее ровная, а зимой приходилось по темноте пробираться через сугробы вдоль леса, откуда того и гляди или волк выскочит или рысь набросится, а порой и медведи шатуны бродили у деревни.

В свои выходные Марина сама отводила детей в школу, потом возвращалась домой, возила воду с колонки, колола дрова, готовила обед и снова шла в школу встречать детей. А когда на смену уходила, запирала их дома и запрещала выходить за дверь.

Марина думала о детях и о том, как изменить бы жизнь, чтобы и им не пришлось вот так же мучиться. Что-то нужно было менять, но как, она пока не знала. Скрипнула дверь, она невольно вздрогнула и поднялась со стула.

В помещение заглядывал мужчина в грязной одежде, больше походившей на лохмотья. Он аккуратно спросил простуженным голосом:

— Позвольте войти?

Марина в недоумении взглянула на него:

— А почему вы спрашиваете? Конечно, проходите, это ж магазин, для всех!

Мужчина аккуратно вошел в дверь и остановился у порога, сняв рваные рукавицы и потирая озябшие руки.

— Да.. Меня обычно прогоняют ото всюду, я ведь покупать не могу ничего, денег нет, просто погреться бы, если вы не станете возражать, мороз крепчает, да и вьюга поднялась….

Он робко поднял взгляд на Марину, а она почувствовала, как веки защекотала слеза. Ей стало настолько жаль этого человека, что она невольно почему-то представила себя на его месте. А ведь могло быть и так. Вот не было бы дедова дома и что? Что было бы с ней и с детьми? Она сдержала слезы и тихо произнесла:

— Конечно, грейтесь, в такую-то погоду хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит…. А мне вот тоже, сейчас до дому несколько часов добираться. Но у меня экипировка! Ватники, валенки, тулуп. А вы вот как в таком наряде выдерживаете?

— Да… Привык уже, я на теплотрассе обитаю, там тепло от труб. А тут хотел бутылок подсобрать, да банок, чтоб на хлеб, но замело все, бес толку сходил….

— Ой, а давайте, я вас чаем угощу, вскипятила, а сама не попила, задумалась, —  встрепенулась Марина.

Мужчина виновато смотрел на нее:

— Да не хотелось бы беспокоить вас… Еще влетит за меня… Не стоит, я сейчас уже пойду.

— За что это мне влететь должно? Что человеку погибнуть не дам? Даже не думайте, сейчас!

Она взяла два одноразовых стаканчика, опустила в них по чайному пакетику, положила сахар и залила кипятком.

— Вот, держите! — она протянула незнакомцу стакан и достала из сумки пакет с пирожками, — брала себе на обед, да времени не было перекусить, прием товара на мою смену выпал… Угощайтесь, а что останется, с собой возьмите. Да берите, ну что вы вот на самом деле…

Мужчина принял угощение и начал жадно уплетать пирожки, запивая горячим чаем.

— Впервые встретил такого доброго человека! Дай вам бог здоровьица, счастья, вы на самом деле, очень чуткая женщина! Спасибо вам за доброту, обычно на меня даже взглянуть стесняются, не то чтобы помочь… — он опустил голову и бросил стаканчик в урну, стоящую у двери, — ну я пойду, не стану злоупотреблять добротой вашей…

— Удачи вам, — С грустью сказала Марина вслед.

Как ни странно, мужчина хоть и был одет очень плохо и был неухоженным, грязным, никакого запаха как это обычно бывает, от него не было.

Марина задумалась. А сколько их таких людей, попавших в сложную ситуацию, бродят по свету. И неужели, правда, люди могут гнать их от себя. Неужели никто не поставит себя на их место, не поинтересуется судьбой…

Дверь резко отворилась и на пороге появилась сменщица.

— Ой, кошмар, что творится, ни земли, ни неба не видать, Маринка, как ты теперь пойдешь в пургу такую? Ветрище просто ледяной!

— Как-нибудь пойду, — Марина вздохнула с грустью и подумала о том человеке. Ей хоть есть куда пойти, а вот ему… гораздо тяжелее…

Она зашла за ширму и принялась натягивать поверх колготок и теплых легенсов ватники. Затем надела шерстяную кофту, тулуп, замоталась шалью и направилась к выходу.

— Счастливо оставаться, Нюр!

— Тебе счастливо добраться, бедолага ты наша! Хорошей дороги! Хотя, откуда ей взяться, хорошей, в такую погодку.

Марина побрела по дороге, с трудом переставляя ноги. Мало того, что одета как капуста, еще рюкзак за спиной с продуктами, которые брала каждый раз под запись, до зарплаты, им позволяли брать товаром до пятидесяти процентов.

Через четыре часа на горизонте показался дом. Из трубы шел сизый дымок, сын топил печь. Марина оставляла дрова в доме.

Добравшись наконец то до калитки, Марина почувствовал, что если бы пришлось идти еще хотя бы пол километра, она бы не осилила, хотелось упасть прямо здесь и не вставать никогда. Спина была мокрой, и одежда прилипала к телу, так хотелось послать все к чертям собачьим, но нужно было поднимать детей.

Она приложила усилия, чтобы дойти от калитки до крыльца, с трудом поднялась на три ступеньки и открыла замок.

— Ура! Мама! Мамочка! — дети восторженно хлопали в ладоши, — мама, мы скучаем, когда тебя нет. Когда ты не будешь уходить так надолго?

Сын молча обнимал сестренку, а она шмыгала носом и вытирала слезы со щеки.

Марина сняла верхнюю одежду, подошла к печке и погрела руки над раскрасневшейся плитой. Затем обняла детей:

— Мои вы родненькие, я бы рада никуда от вас не уходить, ведь сердце не на месте, когда вы тут, а я там, но как нам жить, если я работать не буду? Хорошо еще, что в школе дали выходные на мороз, будем вместе два дня, поиграем, я пирог испеку! — Марина тяжело вздохнула и смахнула слезу, — но когда-то все непременно изменится, только надо в это сильно верить!

— А я верю! — уверенно и громко произнесла Дуняшка, прижимаясь к матери.

— Я тоже верю! — гордо поддержал Данилка, — я вырасту и заработаю много денег, и ты не будешь больше уходить так далеко! Я все сам смогу!

Марина умиленно смотрела на детей и снова почему-то вспомнила человека из магазина.

— Я сегодня встретила человека, у которого нет дома, нет работы, нет семьи, нет одежды теплой и нечего кушать. Нам повезло куда больше, поэтому, давайте будем благодарить судьбу за то, что у нас есть!  Мы счастливы, потому что не приходится скитаться на улице в мороз!

Не нужно жаловаться на жизнь, даже если она никогда не изменится, но верить в лучшее нужно всегда!

Выходные пролетели незаметно. Перед сменой Марина вечером сварила большую кастрюлю борща, испекла пирог и купила у соседки банку молока, ей всегда хотелось, чтобы дети в ее отсутствие были сыты.. Она отлила в литровую банку борщ и отрезала пирога, рассчитывая на то, что незнакомец вновь зайдет, и она сможет его угостить. Подумала, что было бы неплохо взять дедов тулуп, он был почти новым и ватники новые лежали в шкафу без дела, но она понимала, что дотащить все не сможет, а сани по свежим сугробам не провезет.

Рабочий день начался с удивительного события. У магазина Марина встретила того самого человека, убирающим снег от крыльца.

— Добренького утречка, — бодро поприветствовал он Марину!

— До-б-рого! — протянула Марина, удивленно поглядывая, то на него, то на лопату.

Раньше всегда чистили снег и подметали вокруг магазина сами продавцы, в магазине тоже мыли полы сами,  хозяйка каждую копейку считала и никогда бы не позволила принять лишнего человека. А тут…

Мужчина заметил недоумение Марины и тут же пояснил:

— Василина Николаевна мне подработать тут позволила, за пятьдесят рублей в день!

— Понятно! Ну что ж, если вас это устраивает, то поздравляю! У нас-то тоже не особо велика зарплата, но теперь хоть снег лопатить не придется. Вы заходите потом, я вас борщом угощу!

Мужчина опустил глаза и, поблагодарив Марину, продолжил чистить снег.

Когда он отведал домашнюю еду, довольно улыбнулся, и за небритостью и неухоженностью его лица, Марина уловила милую эмоцию, которая бывает лишь у добрых, не озлобленных людей.

В магазин начали заходить покупатели и новый сотрудник незаметно исчез. А когда пришел следующим утром убирать снег, Марина пригласила его выпить чаю с пирогом.

Ей хотелось хоть как-то помочь человеку, сердце сжималось от жалости и от сострадания к нему.

— Вас Марина зовут? Я случайно услышал, — несмело спросил он, допивая чай.

— Марина. А вас?

— А я Максим! Спасибо вам, Марина, за все. Большущее спасибо!

— А как же вы, Максим, оказались на улице? Что-то серьезное произошло? — Да как сказать, серьезное ли… Когда-нибудь я расскажу вам, а сейчас пойду! Хозяйка разрешила мне лишь территорию убирать, но сказала, если внутри увидит, не заплатит ничего и лишит работы, не хочу ее гневить. Спасибо вам за угощение, Марина!

— Да как же можно так!? Ну, точно сердца нету у нее. Ну, желаю вам решить проблемы, какими бы они не были!

Максим скрылся за дверью, а Марина долго стояла, облокотившись о стол и думала, почему люди бывают настолько равнодушными к чужим проблемам, и как бы принести все же этому человеку вещи.  У нее они без дела болтаются, а ему бы службу сослужила, да и из магазина бы уже хозяйка вряд ли прогонять  стала в чистой одежде. Марина решила, что будет брать с собой каждую смену по одной вещичке, так и проще будет и человеку приятно.

После выходных она сложила в большой пакет тулуп, привязала его к рюкзаку и отправилась на работу. Хорошо, что не было ветра, но зато мороз стоял минус сорок шесть. Марина прошла всего треть пути, а дышать становилось все сложнее. Лицо, укутанное шалью, начало подмерзать. От дыхания шаль промокла и покрылась инеем. Марина чувствовала легкое недомогание, но нельзя было опоздать на работу, сменщица кое как успевала обычно на свой рейсовый автобус и если Марина опоздает, той придется задержаться до вечера, а это будет очень неприятно, ее ведь тоже дома дети ждут.

Собрав все внутренние силы, Марина поставила цель добраться вовремя, не смотря ни на что. И она успела.  Отдала Максиму пакет с тулупом и мигом заскочила в магазин, не успев услышать его благодарность.

Надышавшись сквозь мокрую шаль холодным воздухом, Марина чувствовала боль в горле и поспешила выпить чай с лимоном.  Но отпустило лишь на время. Уже через полчаса Марина поняла, что простудилась. Ломота расходилась по всему телу, к лицу приливал жар, горло сковывала резкая боль. Кое-как она простояла за прилавком до обеда, пока одна из покупательниц не сделала замечание и не пригрозила вызвать проверку:

— Что вы здесь устроили? Больной человек за прилавком? Вы что, всех перезаражать решили, я сейчас позвоню, куда надо! Больным дома надо сидеть, на больничном!

Она вышла, хлопнув дверью и ничего не купив, а Марина усмехнулась в душе над словом «больничный» Здесь сразу предупредили – больным не место, заболел – пиши по собственному, ждать тебя никто не будет, никаких отпусков – хочешь отдыхать, ищи другое место! Хозяйка не любила, когда кто-то ныл или жаловался на мизерную зарплату, и Марина прекрасно понимала, что болеть ей никак нельзя, иначе, нищета! Но и продолжать работу в таком состоянии тоже не могла. Закружилась голова, казалось, что сейчас упадет. Чувствовалось, как повышается температура и начало знобить.

Она тихонько дошла до телефона и набрала номер  Василины Николаевны.

Марине пришлось выслушать лекцию о том, что никто сейчас за нее выходить не захочет, и что даже дозвониться никому она не сможет, и что ей снова придется самой стоять за прилавком, как это было на прошлой неделе, когда у Нелли заболел ребенок, и что проще нового человека найти на ее место, чем ее на время болезни подменять.

И все же хозяйка приехала. Демонстрируя свое недовольство, она заявила, что если к следующей смене Марина не поправится, то может больше на работу не являться, потому что стоять за прилавком за больных она не собирается.

Марина с трудом переоделась и тяжело дыша, вышла на улицу.  За магазином прыгал с ноги на ногу Максим.

— Марина, вам плохо? —  он несмело пошел к ней навстречу, в подаренном ею утром тулупе, но в прохудившихся рукавицах и старых чунях, давно исживших свой век.

— Да ничего, простудилась немного, — Марина кое как могла говорить от сжимающей боли в горле. А вы что мерзнете здесь?

—А я не успел вас поблагодарить за тулуп, зайти не решился, покупатели туда-сюда ходили, вот и решил дождаться затишья, а тут и вы!

— Не стоит благодарности! Я от души, еще в следующий раз принесу вещей, да рукавицы вам свяжу потолще, а то руки отморозите вот!

Марина медленно передвигала ноги, а Максим шел следом.

— Марина, не стоит, мне, правда, очень неудобно! Взрослый мужик и как будто беспомощный!

— Да что вы, Максим, любой может оказаться в такой ситуации. Вот я, разве могла когда то думать, что окажусь в такой вот ситуации, а жизнь она распорядилась…

Марина закашлялась и присела на корточки.

— Уффф, не знаю, как идти, совсем что-то плохо становится.

— А позвольте, я вас провожу до дома самого?  Ну, страшное ведь дело, если упадете и замерзнете?!

— Нееет, мне замерзать нельзя, меня дочурка и сыночек ждут, я жить должна! Ну, если вам не сложно, проводите, только идти не близкий путь, от слова совсем.

— Да, меня это не пугает, меня то ведь никто не ждет!

Максим сказал последние слова с выраженной ноткой грусти.

Пройдя еще с полкилометра, Марина остановилась и повернулась к Максиму.

— Деревня Ждановка, второй дом справа. Если что со мной случится, детей определите куда-нибудь, чтоб не случилось с ними чего.

Она впервые посмотрела в глаза Максиму.

— Ну что вот вы такое говорите?! Я не позволю, чтобы с вами что-нибудь плохое произошло.

Максим поднял Марину на руки и уверенно зашагал.

— Максим, ну вы же не донесете меня, еще километров пять осталось.

— Не волнуйтесь и молчите, Марина, не нужно на морозе говорить, все будет в лучшем виде!

С несколькими остановками Максим доставил женщину до дома.

У калитки она прислонилась к забору и тихо прошептала:

— Максим, зайдите в дом, обогрейтесь, покушайте, мыслимо ли дело такую ношу нести, устали ж наверняка.

— Есть маленько, но я бы вас еще пару километров точно пронес!

Мужчина несмело пошел вслед за Мариной.

Дети не ожидали увидеть мать и, услышав скрип двери на веранде, спрятались в своей комнате, но когда услышали ее голос, с радостными воплями бросились навстречу.

— Это дядя Максим, он помог мне добраться до дома, если бы не он, я не знаю, что бы со мной было. Я очень плохо чувствую себя, пойду немного отдохну, — пояснила Марина присутствие в доме Максима, — Данечка, разогрей для дяди суп, накорми хорошо, чаем напои, а я… сейчас… отдохну…

Марина прилегла в зале на диван, а Дуняша принесла градусник:

— Я буду твоим доктором! Нужно измерить температурку.

Марина улыбнулась, хоть и тяжело далась ей эта улыбка. Она поставила градусник и уже через пару минут его столбик указывал на отметку 39 и 8.

— Ого! Все серьезно! — прошептала Марина.

В комнату вошел сынишка с чаем.

— Дядя Максим сделал тебе это чай, сказал, что он тебе поможет!

Марина присела и сделала глоток. Чай был с медом и молоком, но казался гораздо вкуснее того, что она делает сама.

Через несколько минут Марина услышала голос Максима:

— Марина, вы позволите войти?

— Да, — она старалась громко прошептать, потому что говорить не могла.

Он остановился на пороге.

— Марина, может быть, я останусь у вас, как то, ну в бане хотя бы, мало ли что, вдруг помощь понадобится, я заметил, дров наколотых у вас на одну топку, а вам покой нужен. Да и так.

— В бане у нас диван есть, там можно даже жить, ну я не против, протопите маленько и можете там пожить пока.

— Ну и замечательно, я сейчас дров Данилке наготовлю и уйду, … в баню! Вы, если что-то надо, зовите. И да, я там раствор уксусный приготовил, Данила принесет, вы полотенце им смочите и оботрите все тело и поспите, должно помочь…

Максим очень быстро наколол дров, занес в дом несколько охапок и, пожелав Марине выздоровления, а детям велев закрыться, ушел.

Марина обтерлась раствором и, выпив еще стакан чая с медом, уснула.

Утром она проснулась уже бодрее и отправила сына пригласить Максима к завтраку.  Он вернулся с восторженным воплем:

— Мама, мама, а дядя Максим весь двор расчистил от снега и сделал гору снежную, сказал, что кататься с нее сможем! Мы так мечтали с Дуняшкой! Классная горочка!

Через несколько минут Максим постучался в дверь. Дети накормили его завтраком, но прежде он заглянул к Марине и поинтересовался ее здоровьем.

— Ну, видно сразу, что на поправку идете! Очень рад, Марина!

— Вы проходите, присаживайтесь, — указала Марина стул, стоящий рядом с диваном.

— Может быть, расскажите о себе, сейчас некуда торопиться.

Максим смутился, но помнил, что обещал Марине поведать свою историю.

— Да, собственно, рассказывать то нечего! Банально все. Женился на красотке, с которой случай в ресторане свел. Очень быстро себя проявила.

От меня нужны были деньги только. Потребительское отношение, никаких чувств. Злая, дерзкая, требовательная. Ну а как на горизонте побогаче появился,  отсудила у меня все, что могла и убежала. Ну, а пока я в горе был, зам мой, друг закадычный воспользовался ситуацией, привез документы на подпись, которые я, не читая подписал, лишив себя добровольно остатков бизнеса и имущества. Вот так двойной удар от тех, кому доверял больше всех, от кого не ожидал никогда… Дело было летом. Ушел, куда глаза глядели. Жить не хотелось, а с наступлением холодом нашел свободный люк на теплотрассе, там и вещички были. Какие-никакие, а замерзнуть не дали.

Марина слушала, и глаза ее наполнялись слезой.

— Да… Бывает же такое. А меня наоборот муж ни с чем оставил. Я не понимаю и никогда не пойму, как можно так использовать людей и не думать о том, насколько им плохо, как они страдают. Неужели деньги для них заменяют все и лишают элементарных чувств? А как же человечность?

Марина смахнула слезу.

— Марина, не стоит! Не плачьте, а то температура снова поползет. Есть ведь и хорошие люди, — он немного помолчал, — как вы… Вы никогда не предали бы, я ведь вижу, по глазам…

Марина смущенно опустила голову.

— А вы как, Марина, считаете, можно полюбить человека, у которого нет за душой ни гроша, нет никаких перспектив, нет вообще ничего?

— Но любят ведь ни  за что-то, любят по-настоящему просто так, за душу, за то, что внутри. А все остальное – не любовь совсем. Я так считаю!

— А вы сами могли полюбить такого, ну… вот, меня, например?   — Максим посмотрел на нее и, смутившись, опустил взгляд, — простите…

— Смогла бы, даже больше скажу, я когда вас впервые увидела, смотрела на ваш внешний вид, а как будто душой любовалась. Вы добрый, не озлобленный на людей после того, как с вами поступили, а это уже дорогого стоит…

Марина вдруг опомнилась и замолчала. А щеки стали румянее, но не от температуры.

— А вы могли бы замуж выйти за меня?

— Вы делаете мне предложение? — Марина улыбнулась, — а почему бы нет?

— И вы сейчас не шутите? То есть, готовы, вот прямо сейчас пойти со мной под венец?

— Нууу…. Под венец громко сказано, а вот скромно да…

— Ну, тогда ждите!

Максим резко встал и направился к выходу. Схватил с вешалки тулуп и, подмигнув ребятишкам, вышел из дома.

Марина не могла ничего понять. Чего ждать, куда он убежал и что вообще сейчас было.

Через час Максим вернулся и перед Мариной предстал молодой мужчина весьма привлекательной внешности. Он побрился, переоделся в те вещи, что дала ему Марина и, протягивая букет из еловых и рябиновых веток, встал на одно колено и торжественно спросил:

— Готовы ли вы, Марина, стать моей законной супругой и прожить вместе всю жизнь и в горе, и в радости, и в нищете, и в богатстве?

Марина была очень тронута его находчивостью, и от неожиданности, тихо произнесла:

— Готова, да…

Дети поглядывали то на Марину, то на Максима, а он повернулся к ним и спросил:

— А вы, Данил и Дуняша, готовы принять в семью такого вот дядю, который очень хочет стать для вас папой?

Дуняша восторженно захлопала в ладоши, а Данилка обнял сестру и серьезно произнес:

— Да, готовы! Мы давно мечтали, чтобы у нас был такой заботливый папа!

Марина прослезилась.

— Ну что ж, тогда давайте поможем маме поскорее выздороветь, и мы с ней поедем в ЗАГС! Я для вас все сделаю, теперь мне есть ради чего жить и к чему стремиться!

К следующей смене Марина еще не была совсем здорова и сильно переживала, что лишится работы, единственного дохода семьи, но Максим уверенно сказал, что теперь забота о семье легла на его плечи и ей не стоит больше даже думать о работе.

Через неделю Марина была здорова и Максим, сделав запасы дров на несколько дней, уехал искать работу.

Через три дня Марина услышала за окном шум. Вышла на улицу, надевая на ходу тулуп, и остановилась на крыльце, в недоумении.

Дорогу расчищал трактор, чего сроду не было в этих краях, а следом ехал шикарный автомобиль с тонированными стеклами.

«У богатых свои причуды», - мелькнула мысль и Марина уже развернулась, чтобы уйти, но автомобиль повернул к ее калитке, стало даже страшновата.

Дверца открылась, и из машины вышел Максим, преобразившийся в настоящего миллионера. Он достал из багажника большие пакеты и направился к Марине.

Вопрос застыл в ее глазах, а Максим улыбнулся так, как только он один умел и, склонившись к ней прошептал:

— Идем в дом, а то замерзнешь.

В доме он попросил всех срочно переодеться, в те вещи, которые он привез, потому что через два часа у них церемония бракосочетания.

Оказалось, что Максим поехал в город, в надежде найти хоть какую-то работу, и по пути навестил своего бывшего адвоката, который его уже месяц пытался найти, чтобы обрадовать. Бывшего друга Максима привлекли к ответственности за какие-то мошеннические действия, и переоформить на себя имущество Максима он не успел, а адвокат смог получить документы, в которых Максим поставил вынужденную подпись.

Максим по-прежнему оставался владельцем своего бизнеса и имущества.

После регистрации брака Максим привез Марину с детьми в свой особняк и пообещал, что здесь все будут чувствовать себя счастливыми.

А вечером, после семейного торжественного ужина и салютов, когда дети уже сладко спали, Максим пригласил Марину в зимний сад и сказал:

— Я не знал, что подарить тебе, моя родная, ты достойна самого дорогого подарка. И я решил, что буду всю жизнь дарить тебе любовь, заботу, внимание и нежность. Я хочу сделать все, чтобы у тебя никогда не было повода для грусти.

Он вытащил из кармана маленькую коробочку и, достав из нее кольцо, надел Марине на палец:

— А это символ того, что я сдержу обещание.

И он сдержал…

Через год у Марины с Максимом родился сын, а еще через пару лет – девочки двойняшки. В семье все чувствуют себя нужными, любимыми и самыми счастливыми. И спустя двадцать лет супруги счастливы вместе, в окружении повзрослевших детей и первых внуков…