Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Серые, холодные, мрачные больничные стены нагоняли уныние и тоску. Варвара Алексеевна ходила взад-вперед, задерживаясь у окна всякий раз, когда доходила до конца, казалось, бесконечного коридора. Она подолгу смотрела на людей, сидящих в низу на лавочках, общающихся со своими близкими, и просто гуляющими по больничной территории. Самой выходить не хотелось. Пару дней назад, когда сын навещал ее, Варвара Алексеевна гуляла с ним недолго, поговорили, фруктов принес, печенья, картошку тушеную с курицей, его жена готовила, Галина. А тут уж третий день ни сын, ни невестка не приходили. По телефону общались, по два раза в день, но что-то в поведении их обоих Варваре Алексеевне не нравилось. Что именно, понять она не могла, но чувство, щемящее грудь, почему-то нарастало все сильнее.

- Чего грустишь, Алексеевна? – спросила женщина из соседней палаты, с которой они вместе когда-то работали, а теперь вот встретились здесь, вспоминая всякий раз при разговоре прошлые годы, которые вернуть уже никогда не удастся, как бы сильно не хотелось.

- Привет, Зоинька, да, грущу вот, - честно призналась женщина. – Павлушка что-то не приходит третий день, все на дела ссылается, а у меня прям сердце не на месте. Не нравится мне что-то, как они с Галинкой смотрят на меня. Как будто замышляют что-то. Грешным делом думаю, что в дом престарелых документы готовят. Вот, наверное, и из больницы справки ждут какие-то. Иначе для чего меня здесь держат столько времени уже…

АУДИО ВЕРСИЮ РАССКАЗА МОЖНО СЛУШАТЬ ЗДЕСЬ

- Ой, Варенька, какая ты была беспокойная в молодости, такой и остаешься. Ну сколько помню тебя, всегда найдешь, о чем поволноваться. Вот тебя и держут здесь, чтоб сердце в норму привести… и нервы. Нельзя же так себя накручивать, спокойно надо жить, тогда и здоровье крепче будет. А-а-а, да я сама такая, что тебя учить. Мой вон тоже вчера не пришел, я уж чего только не надумала… А он с внуком сидел, как вышло, дочку напарница подменить попросила. А я дозвониться не могла, телефон у него разрядился, вот тоже, как и ты, во всех красках уже разные страшилки напридумала.

- Да, непростая штука жизнь, Зоя, правду говоришь. Я вспоминаю, как тоже мужа своего и ревновала, и придумывала всякое, когда задержится, бывало, а теперь вот, как не стало его, так все б вернуть, а невозможно. Теперь думаю, что никогда бы так уже не поступала. Доверяла бы как себе, но поздно понимание пришло… И так горько от этого, хоть волком вой...

- Ну вот видишь, также и на детей не надумывай ничего. Павел твой всегда примером был для подражания, да и жену нашел себе под стать. Вряд ли стали бы они избавляться от тебя, да еще и так вот по-предательски.

- Я и сама всегда считала, что Паша мой всегда ценить меня станет, да как появилась Галя в доме, он уже совсем не так ко мне относится. И не поговорит лишний раз, и не поцелует, и не посидит вечерком за чашкой чая рядом. А теперь, когда квартиру на него переписала, так и вовсе замечаю, что-то не ладное происходит, сердцем чую, Зоинька, и страшно мне…

- Ох, дуры бабы… Квартиру то зачем переписала? Вот с этого оно всегда и начинается. Как бы ни было, а угол свой никогда не надо детям отдавать, это их и делает смелее. Ох, и натворила ты делов. Да, тогда не знаю, что сказать. Зачем… Квартиру то зачем…

Зоя Валентиновна продолжала охать, сопровождая эмоции всплесками рук так, что Варвара Алексеевна почувствовала еще большую тревогу и, сославшись на усталость, отправилась, не спеша, к своей палате.

 

Улеглась на кровать и, отвернувшись лицом к стене, горько заплакала. Потом утерла слезы и набрала номер сына.

- Да, мамуль. Ты как? Все хорошо?

- Все хорошо, сынок, а вы как? Спать еще не собираетесь? Не помешала?

- Да нет! Ну что ты.  Как ты можешь помешать? Спать пока не собираемся. Мамуль, а ты… Не знаешь пока, когда тебя выпишут? Илья Сергеич говорил при нашей встрече, что через дней десять. Ничего не изменилось?

- Нет пока, ничего не говорил. Сказал, что завтра анализы сдать нужно и какие-то обследования пройти. Уколы отменили, лишь таблетки дают по две в день и процедуры, эти, как их, опять забыла…продолжаются.

- Это здорово! Значит, скоро и отпустят. Мама… А ты не будешь против, если мы еще несколько дней к тебе не приедем? Просто дел невпроворот, никак не выбраться. Если что-то нужно, то конечно, постараюсь.

- Нет, сынок, не нужно. Ничего… Фруктов еще много, да и к чаю все есть. Кормят здесь хорошо. Ничего не нужно. А если что понадобится, так в буфет спущусь… Не можете, так и не приезжайте, конечно, я понимаю. Ну, не буду отвлекать. Привет Галинке передай! Целую! Пока, мой родной!

- Передам, она вон тоже тебе ручкой машет. Не скучай. Спокойной ночи!

Нажав на кнопку сброса, Варвара Алексеевна задумалась. Вроде бы поговорили, как обычно, и голос радостный у сына, только вот… Какие могут быть дела, если он в отпуск собирался, а Галя, так та два через два работает.

Сердце поднывало необъяснимым беспокойством о том, что сын на самом деле решил сдать ее в приют, и теперь, возможно, стыдно посмотреть в глаза лишний раз.

Уснуть с этими мыслями никак не удавалось. Пришлось идти к медсестре, просить снотворное. Лечащий врач прописал, но женщина отказывалась всякий раз, а тут самой пришлось просить, но делать нечего. Если не выспаться, то завтра голова будет болеть, давление поднимется, а это совсем не благоприятно для ее и без того ослабшего здоровья.

После того, как полгода назад Варвара Алексеевна похоронила мужа, с которым тридцать лет прожили в счастье и любви, ее здоровье сильно пошатнулось и сын настоял на том, чтобы прошла полное обследование и подлечилась. И вот, после двух месяцев, проведенных в стенах этой больницы, она на самом деле стала чувствовать себя гораздо лучше.

Вот только для чего ей это самое здоровье, если сын решил избавиться от нее. Зачем ей вообще такая жизнь, среди чужих людей, в казенном доме…

Мысли роем кружили в голове и перед засыпанием, и сразу после пробуждения и Варвара Алексеевна решила напрямую задать сыну все эти вопросы.

До обеда время пролетело незаметно. Анализы, процедуры, беготня по кабинетам, а после обеда в палату вошел Илья Сергеевич и присев на край кровати Варвары Алексеевны, открыл папку и, пролистав, посмотрел на нее с серьезным видом:

- Ну что, Варварушка Алексеевна? Не устали ли еще от нас? Домой хотите, наверное?

- Да не устала, что вы, я привыкать к вашему обществу начинаю. А домой, конечно же, хочу, дома, как говорится, и стены помогают, - сказала и снова больно кольнула мысль о том, что теперь, возможно, дом ее будет совсем не домом, а общей комнатой на шесть человек в каком-нибудь приюте для старичков и слабонервных…

- Ну, я вас понимаю очень хорошо. Поэтому спешу обрадовать. На завтра выписку готовлю. Анализы вот получил, так вас хоть в космос отправляй. Все просто замечательно! Поэтому с утра пройдите последнюю процедуру и звоните сыну. Пусть приезжает во второй половине дня!

- Спасибо вам огромное, Илья Сергеевич, за все благодарю покорно, - взволнованно прошептала женщина и утерла слезу.

 

После ухода доктора она хотела было позвонить Павлу, но подумала, что лучше не предупреждать, приехать неожиданно и сделать им сюрприз. Заодно и вторая проблема решится – не сможет Паша отвезти ее прямо отсюда в дом ветеранов, как наверняка, задумали, а вывезти из дома мать ему уже сложнее будет, придется искать причину какую-то, а она теперь осторожнее станет…

На следующий день, получив документы и вещи, Варвара Алексеевна вызвала такси и вышла за ворота опостылевшей больницы, вдохнув полной грудью свежего, не пропитанного запахами медикаментов, воздуха.

Она улыбнулась тому, что предоставился шанс не позволить сыну и невестке исполнить их коварный план и уселась на заднее сиденье подъехавшего автомобиля.

За пятнадцать минут пути Варвара Алексеевна придумывала разные слова, которыми постарается вывести Павла на чистую воду, представляла их удивление от неожиданного ее появления, думала, как вести себя теперь, когда почти наверняка уверена, что от нее решили избавиться.

Открыть дверь решила своим ключом, который совершенно случайно оказался в кармане пальто. Но или женщина отвыкла от своей двери за пару месяцев, или ключ не так вставляла, или… замок не тот…. Вот только пока она пыталась попасть ключом в замочную скважину, то так, то этак, услышала шаги в квартире и дверь неожиданно открылась.

- Вы-ы-ы кто-о-о? – Надломленным голосом спросила Варвара Алексеевна, громко сглотнув и озираясь по сторонам, пытаясь убедиться, что не ошиблась подъездом или этажом.

- Я хозяйка, а вы кто? – также удивленно спросила женщина.

- И я-я-я-… хозяйка, - с трудом проговорила Варвара Алексеевна, все еще не до конца уверенная, что пытается попасть в свою квартиру.

- Вы не можете быть хозяйкой этой квартиры, потому что я купила ее у мужчины. Хозяином был мужчина.

- Павел Власов? – неуверенно спросила, готовая в любой момент рухнуть в обморок, Варвара Алексеевна, когда мысли стали складываться во что-то более менее определенное.

- Да, он. А вы…

- А я уже ухожу, - медленно прошептала и поплелась к лифту женщина.

Новая хозяйка квартиры пожала плечами и захлопнула дверь.

Варвара Алексеевна немного постояла и, развернувшись, позвонила в соседскую дверь. Открыли не сразу.

- Варя?! – проходи, - обрадованно поприветствовал немолодой уже мужчина, и сделал несколько шагов от двери, пропуская гостью, которая вошла и застыла на пороге.

- Иван, скажи, куда подевался мой сын со своей женой?

Мужчина посмотрел на нее удивленно и развел руками:

- Да откуда же мне знать? Сказал, что для тебя стараются. А ты разве не с ними уехала? Я думал, что тебя с больницы и заберут с собой. А как же…

Варвара Алексеевна слегка улыбнулась и покачала головой:

- Так я же не сказала им, что выписали меня, сюрприз хотела сделать, вот и вышло так, наверное. Сейчас, позвоню и все узнаем…

Мужчина пригласил ее пройти на кухню и включил чайник, пока Варвара Алексеевна пыталась дозвониться сыну. Но телефон его был безнадежно недоступен. После нескольких попыток она принялась набирать номер Гали, но та не отвечала на звонки.

- Ну вот, Ванечка, и осталась я одна… Сыном брошенная, без крыши над головой. Я ведь чувствовала, что они что-то замышляют, не зря ведь сердце мне подсказывало, но думала, в пансионат определят меня, а они меня на улице оставить вздумали.

Слезы струйками катились по тонким паутинкам морщин. Сосед взял женщину за руку и осторожно погладил ее по спине.

- Не расстраивайся так, Варвара, может зря накручиваешь ты себя. Посиди немного, да потом еще наберешь Пашку…

Женщина молча кивала. Но спустя час, ситуация не изменилась, и через два часа номер сына был недоступен.

- Пойду я, Ваня, что тебя отвлекать. У тебя свои дела, а ты вынужден меня утешать…

- Да какие у меня дела, Варвара. Оставалась бы пока решить свои проблемы. Ну, куда вот ты пойдешь?

- Спасибо, Иван, но не могу сидеть вот так на одном месте. Пройдусь, подумаю, как дальше жить на белом свете… Спасибо тебе…

Выйдя из родного подъезда, Варвара Алексеевна молча, не оглядываясь, побрела по знакомым тропинкам, дошла до автобусной остановки и решила поехать к сестре, но той не оказалось дома.

Присев на скамейку у подъезда, она принялась вновь звонить сыну, затем невестке. Но ситуация оставалась прежней. Они, словно заранее все обдумали и торопились успеть сбежать подальше до ее выписки из больницы. Утирая слезы, Варвара Алексеевна продолжала набирать номера, но приняв фактом то, что ее самые страшные опасения сбылись и от нее просто хотели избавиться, она набрала номер телефона сестры, чтобы убедиться, что ее стоит ждать.

- Да, Варюшка, привет, - сразу ответила Анна Алексеевна, - как ты себя чувствуешь? Выпишут домой скоро?

Варвара Алексеевна расплакалась:

- Выписали уже, Анют… Вот только дома больше нет у меня…. Павлушка квартиру продал и сбежал вместе с Галинкой. Меня не предупредили даже. Приехала вот из больницы, сюрприз хотела сделать им. А меня саму ждал «сюрприз». Теперь сижу у твоего подъезда. Ты когда домой вернешься?

- Варечка, ну как же так… А я за городом, Петр Васильевич пригласил на дачу к себе, я не посмела отказаться. Электричка раз в день ходит. Теперь только завтра вернусь… Что же делать то… Я и ключи соседке не оставила, как на грех…

- Да не переживай… Что-то придумаю. А за тебя я рада очень, что наконец-то Петя дождался твоего согласия. Умница, сестренка.

Варвара Алексеевна отключила связь, и в который раз набрала номер сына. Недоступен… Она решила позвонить подруге, с которой давненько не общалась и она-то точно должна дома быть, потому что больные ноги не позволяли ей далеко отлучаться.

- Зина, здравствуй, - сказала с волнением Варвара, как только подруга ответила на звонок.

- Здравствуй, Варенька, как рада я тебя услышать… Давно не созванивались, не виделись… Наверное, с похорон твоего Леонида… Как ты, родненькая?

- Да, нечем хвастаться. Хотела в гости напроситься, увидеться, да на судьбу поплакаться…

- Ах, какая досада, милая! Я в санатории ведь отдыхаю. Дочка с внучкой мне путевку подарили, чтобы ноги подлечить. И знаешь, помогли ведь эти грязелечебницы. Еще неделю наслаждаться. Вернусь, непременно приезжай, моя дорогая. Очень рада буду повидаться.

- Хорошо, - вздохнула женщина и, пожелав приятного отдыха, попрощалась.

Слеза катилась по щеке, когда в очередной раз Павлик оказался недоступен для связи. Гале и звонить уже не стала. Ведь у нее определились все звонки свекрови, сама могла бы перезвонить уже не раз, но нет, они решили не оправдываться, просто взять и выбросить родную мать из жизни сына. И ладно Галя, ее можно понять, ей Варвара Алексеевна никто, в какой-то степени даже, соперница, которой муж отдает, пусть небольшую, частичку любви и внимания… Отдавал… Теперь решил всецело посвятить себя Галине…

С этими мрачными мыслями, спрятав в сумку разрядившийся телефон, Варвара Алексеевна поднялась со скамейки и медленно поплелась куда глаза глядели.

Теплый ласковый ветерок забрался под косынку и, выбив небольшую прядь седых волос, принялся весело играть с ней. Женщина ничего не замечала вокруг, и лишь когда раздался резкий автомобильный сигнал, она встала, словно вкопанная и боялась пошевелиться.

- Тебе чего, жить надоело? – крикнул побагровевший мужчина средних лет, с натянутыми от испуга скулами.

Варвара Алексеевна, медленно повернулась в сторону кричащего водителя и тихо прошептала:

- Простите…

А потом, уходя, бормотала: «Жить мне не надоело… Просто не зачем…»

Приблизившись неспешным шагом к остановке, женщина заметила подъехавший автобус со знакомым номером и, не раздумывая, вошла.

- До кладбища, - сказала она кондуктору, протягивая плату за проезд.

Молодой паренек оторвал билет, протянул сдачу и, надев наушники, устроился удобно на своем кондукторском местечке.

Всю дорогу до конечной остановки Варвара Алексеевна смотрела в окно, вспоминая прожитые с мужем годы. И хоть часто она надумывала себе разные нелепицы, в итоге все всегда у них было гладко и складно. Он мог утешить любое ее беспокойство, и она понимала, что он прав, а она, как всегда, нафантазировала себе невесть что. Они были на зависть дружной семьей. Муж никогда не позволял себе пойти к друзьям, если Варвара не могла составить компанию, никогда не ездил на рыбалку на несколько дней с друзьями, а приглашал всегда только жену и сына. Часто он дарил жене цветы и говорил приятные слова. По вечерам они гуляли при свете фонарей и делились мыслями  о вечном и неизведанном. Разговоры с мужем всегда успокаивающе действовали на Варвару Алексеевну.

Вот и теперь ей так не хватало его, ее Лёнчика, так хотелось услышать, что все будет хорошо, но слышать его было теперь невозможно, как и невозможно быть чему-то хорошему в ее жизни, преданной любимым сыном.

Выйдя из автобуса, женщина направилась медленным шагом к распахнутым кованым воротам, выкрашенным черной краской.

По пути купила небольшую корзинку с цветами и, подойдя к невысокому серебристо-серому заборчику, недолго постояла, разглядывая фото улыбающегося мужа на памятнике, а потом, осторожно, вошла внутрь ограды. Поставила на невысокий холмик яркую корзинку, сняла с головы хлопковую косынку и протерла ею запылившийся мрамор.

- Ну, вот и добралась я до тебя, Лёня, долго не приходила. Провалялась на больничной койке столько времени. Зачем вот только, я не понимаю. Зачем мне жить теперь, когда сынок родной крыши лишил. Куда податься и как дышать после такого удара?

Варвара Алексеевна долго разговаривала с пустотой, а ветерок трепал ее седые пряди.

К вечеру стало прохладнее и женщина, поежившись, утерла слезы со щек и поняла, что наступает ночь и ей придется ночевать, наверное, на улице. Идти к бывшему соседу, который непременно, пустит на ночлег, ей не хотелось. Ну, зачем человеку, у которого своих забот хватает, это точно знала женщина, еще чужие добавлять.

Больше никого кроме сестры и подруги у нее не было, но те сейчас помочь ничем не могли.

Варвара Алексеевна принялась примеряться к скамеечке возле небольшого столика рядом с ограждением, но поняв, что оставаться здесь она не сможет из-за панического страха темноты и одиночества, она расплакалась в полный голос и, подойдя ближе к могилке, начала причитать:

- Как жить мне,  и зачем… Скажи мне, Лёнечка,  зачем… Я оказалась ненужной, я лишняя в этом мире. Забери меня к себе, Лёнечка, нет мне больше места на земле, забери.

 

Вдруг за спиной раздался тихий и до боли родной голос:

- А мы тебя никому не отдадим, дорогая…

Варвара Алексеевна, не веря собственным ушам, обернулась и увидела Павла и Галю.

- Ну что ж вы так напугали нас, Варвара Алексеевна, Павлушка чуть с ума не сошел, и мне, волноваться нельзя…

Женщина смотрела то на сына, то на невестку удивленным взглядом и не могла сказать ни слова, лишь утирала слезы с глаз и продолжала всхлипывать.

- Мамуль, ну что ты там опять себе понавыдумывала? – нежно обнял ее за плечи Павел.

- Да как же… Я… Вы ведь…

- Идем в машину, дома обо всем поговорим. Хотели сюрприз тебе сделать, а ты все испортила. Наверное хотела сделать нам сюрприз… Как я не подумал, что ты у нас любительница таких дел…

Всю дорогу Варвара Алексеевна не отводила взгляда от окна, любуясь красиво переливающимися яркими огнями и пытаясь понять, куда они все-таки едут.

- Это не новый поселок, – прервала молчание Галина, - Но очень уютный. Вам дом понравится и комната у вас, как и мечтали – с видом на сад.

Комната и в самом деле оказалась просторной и уютной. Все вещи Варвары Алексеевны были расставлены по местам, как ей нравилось.

- Мы сегодня шторы для кухни выбирали. Галя свой телефон дома забыла, а мой разрядился как назло. Когда домой вернулись, ахнули от количества твоих пропущенных звонков. Звоню тебе – недоступна. Мы в больницу рванули тут же. Там говорят, что тебя выписали. Ну и двинулись тебя искать. Первым делом тете Ане позвонили, она то и сообщила, что ты себе придумала. Тетя Зина тоже сказала, что разговаривала с тобой, да и только. Ну, больше некому звонить. Поразмышляли мы немного и решили версию проверить… Не ошиблись. Хорошо, что быстро нашли тебя. Мамочка, пообещай, что больше никогда не станешь невесть что придумывать про нас?! – строго сказал Павел за ужином.

 - Варвара Алексеевна, мы очень любим вас, - поддержала мужа Галина, доставая из духовки сладкий пирог, - потому и дом купить решили, чтобы больше времени вы могли на свежем воздухе проводить. Тут и сад, и огородик, если захотите, беседка, речка есть неподалеку. А куда поехать, так машина есть…

Варвара Алексеевна смахнула слезу, блеснувшую некстати, и молча обняла сначала Галю, а потом и Павла.

 - Мам, а еще ты скоро бабушкой станешь. Мы совсем недавно узнали, тоже хотели сюрприз… После выписки. Малышу тоже свежий воздух только на пользу. Так что, готовься к появлению нового члена семьи…

- Спасибо вам, мои родные… И простите, что позволила себе так плохо подумать про вас. И ты  прости, Галинка, что не клеились у нас с тобой отношения поначалу. Поздравляю с долгожданным счастьем! Пусть все будет хорошо! А я помогу, чем смогу, лишь бы только вы счастливы были.

 В тот вечер они еще долго разговаривали, смеялись, вспоминали счастливые моменты и пообещали друг другу доверять и никогда не сомневаться, что их семья самая счастливая, и каждый в ней очень важен и нужен. А ещё они решили научиться обходиться без таких вот серьезных сюрпризов…