Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

У Светланы Ивановны и Михаила Сергеевича был единственный сын Дмитрий. У супругов была большая разница в возрасте, они поженились, когда мужчине перевалило за пятьдесят. Поэтому он и не захотел второго ребёнка. Повторял: «Этого бы успеть вырастить». И как в воду глядел – Диме было немногим больше двадцати, когда отец в одночасье скончался от сердечного приступа.

Вдова профессора с сыном остались вдвоём в роскошной пятикомнатной квартире, в старинном доме. Квартира эта в семье Михаила Сергеевича переходила по наследству вот уже третьему поколению. Когда-то её получил дед, научный работник, потом она досталась отцу Михаила, а потом и ему самому.

В подъезде были низкие ступеньки, словно для того, чтобы по ним поднимались дамы в бальных платьях со шлейфом. В самой большой комнате, в углу –  красовался огромный камин с лепниной. Окна выходили на центральный проспект, сияющий по вечерам огнями, притягивая взгляд через окно.

Светлане Ивановне показалось, что сын очень тяжело переживает смерть отца. Дмитрий сетовал на то, что остаётся в жизни без всякой поддержки, ничего у него нет за плечами, и некому теперь ему помочь. Как могла, мать поддержала сына. От своей доли наследства Светлана отказалась в пользу парня, как и велось в роду, от отца - сыну. Теперь собственником квартиры стал Дмитрий.

С учёбой у парня не ладилось. В институте он нахватал «хвостов» и перевёлся на заочное отделение, считая, что там требований поменьше, а сессии всего два раза в год.

Светлана Ивановна пробовала возразить, мол на «заочке» придётся платить за учёбу. Но Дима уверил её, что уже работу нашел – и на институт хватит, и на личные расходы останется. Однако мать не замечала, что сын усердствует, овладевая науками. На работе он уставал, и когда возвращался домой, чаще всего просто валялся на диване с сотовым телефоном. То кому-то звонил, то во что-то играл.

СЛУШАТЬ АУДИО ВЕРСИЮ РАССКАЗА МОЖНО ЗДЕСЬ

А потом Дима объявил, что скоро женится. Недавно познакомился с девушкой Леной и понял, что она – его судьба. Она крутая, все знакомые ребята ему завидуют. Жить, конечно, будут здесь, у Димы – квартира большая, места всем хватит.

Через несколько дней Лена впервые пришла в их дом. Броско одетая, ярко накрашенная, она с самого начала вела себя не как гостья, а как новая хозяйка квартиры.

Небрежно кивнула Светлане Ивановне и пошла вслед за Димой, который показывал ей то одну комнату, то другую. Больше всего девушке понравилась самая просторная, угловая, с камином. Эта комната считалась парадной – в ней принимали гостей, отмечали праздники. Но здесь же, Светлана Ивановна любила сидеть с вязанием долгими осенними и зимними вечерами. И телевизор тут стоял, и было несколько сериалов, которые хозяйка смотрела.

— Тут мы устроим спальню, — безаппеляционно ткнула пальцем Лена, — Кровать поставим, такую большущую, с зеркалом, потом туалетный столик…

Голос у девушки был звонкий, Светлана Ивановна услышала его из коридора. Она стала неслышно ходить следом за молодой парой, чтобы побольше узнать о грядущих планах. Лена заходила в очередную комнату и тут же говорила, что здесь будет – тут столовая, там можно сделать небольшой спортзал – Лена сама увлекается фитнесом, да и Диме не помешало бы накачать мускулы. Надо будет купить тренажёры… Здесь… может быть детская, может быть…, тут – можно принимать друзей, слушать музыку. А вот там…

— Слушай, а мама? — спросил Дима.

— Мама? — Лена свела брови, — А у неё что, своей квартиры нет?

— Да мы как-то вместе, — растерянно сказал Дима.

— Нууу лааадно,  —  недовольно протянула Лена, — Я думала, что тут будет гардеробная, но пусть мама…пока живёт.

Это была самая маленькая комнатка, возле кухни. Когда-то, ещё в прошлом веке, в ней жила прислуга – кухарка или горничная. Позже у этой комнаты не было специального назначения. Тут стояли книги Михаила Сергеевича —  в большой комнате не хватало места для всей библиотеки. Сюда же хозяин иногда удалялся, чтобы почитать или подремать, в тишине, на диване.

Через несколько недель, когда молодые расписались, Светлана Ивановна перебралась со своими вещами в эту маленькую комнатку. Первое время ей казалось, что она нашла единственный верный выход. Не ссориться, уступать. Потом они притрутся друг к другу.

Новая хозяйка сразу же затеяла в квартире изменения. Первым делом решила выбросить книги – ну, кто их сейчас держит у себя дома? Они же столько места занимают, пыль собирают… А приспичит почитать – вон, купи электронную книжку, закачай в неё сколько хочешь романов – и наслаждайся.

Светлана Ивановна чуть не плакала – книги были памятью о муже. Она убедила сына отнести самые ценные тома в «Букинист», а остальные книжки приютила в своей комнатке. Тут они никому не будут мешать. Лена поморщилась, но промолчала.

Потом настал черёд кухонных разборок. Лена никогда не называла свекровь ни по имени, ни по имени-отчеству. Обращалась нейтрально, «на вы».

— Уберите куда-нибудь свои кастрюльки-сковородки, я мужу буду готовить на современной посуде, с антипригарным покрытием.

Лена приносила из магазина еду ровно на двоих. Пожарит отбивные, приготовит салат —  и зовёт Диму есть.

— А мама? – заикался было тот.

— Я не подряжалась твою мать кормить, — вызывающе отвечала Лена.

Светлана Ивановна чувствовала себя так, будто живёт в коммунальной квартире. Она варила себе кашу или суп, и съедала их у себя в комнате.

Женщина надеялась, что рано или поздно жизнь молодых войдёт в колею. Может быть, ребёнок появится, понадобится помощь – бабушки-то нынче в цене. Тогда и она придётся ко двору – будет нянчить внука, гулять с ним.

Но вскоре Лену стало раздражать даже само просто присутствие свекрови в доме. Она внушала мужу, что во всём мире сейчас молодые семьи живут отдельно, и раздувала скандалы из каждого промаха Светланы Ивановны. За примерами далеко ходить не надо. Свекровь надолго заняла ванную, когда туда срочно надо было Лене. А потом его мать принимала в кухне свою подругу, поила её чаем. Лену это бесило – расселись бабки там, базарят…

— Нет, это невозможно, — театрально повторяла Лена, — У твоей же матери есть пенсия, хорошая, пусть снимет себе где-нибудь жильё, что ли… А эта квартира принадлежит тебе, она у тебя тут на птичьих правах.

И Дима не выдержал. Однажды, когда Светлана Ивановна всё же попыталась дать невестке отпор – в кои-то веки единственный раз сказала, что надо всё-таки проявлять какое-то уважение к той, которая вырастила тебе мужа… Лена подняла такой крик, что Дима накинул матери на плечи плащ, выставил её на лестничную площадку и захлопнул дверь.

Светлана Ивановна понимала, что вернуться ей домой сейчас решительно невозможно. И ей не хотелось, чтобы соседи, которые к ней хорошо относились, видели, как сейчас она уливается горькими обжигающими лицо и душу, слезами. Женщина спустилась во двор и пошла, не разбирая дороги. Через полчаса она забрела в старый парк, где было безлюдно - даже редкие прохожие не попадались. Светлана Ивановна приметила скамейку, стоявшую возле небольшого озерца, и решила посидеть, успокоиться хоть немного.

Осторожно спускаясь вниз по дорожке, засыпанной осенними листьями, женщина обо что-то споткнулась. Машинально хотела отодвинуть препятствие в сторону, но увидела, что перед ней лежит свёрток – что-то завёрнуто в пожелтевшие газеты, перевязано верёвочкой.

Светлана Ивановна подняла свёрток, спустилась ещё немного, присела на лавочку и развернула свою находку. Она не поверила своим глазам. Аккуратно сложенные, перед ней лежали пачки купюр, достоинством в 100 долларов.

Женщина принялась оглядываться. Такая ценность! Она надеялась увидеть вдали уходящего прохожего, окликнуть его, догнать, спросить – не вы ли обронили? Но в парке никого не было.

Идти Светлане Ивановне всё равно было некуда, и она просидела на скамеечке всю ночь. Продрогла вся, но ощущала ответственность за эти деньги, будто была часовым, и её поставили стеречь сокровище. Утром она уже изнемогала от усталости, холода, но всё равно решила подождать ещё немного. Изредка мимо неё проходили люди, но никто из них ничего не искал глазами. Все куда-то спешили по своим делам…

«Наверное, это какие-нибудь фальшивые деньги»,  — подумала Светлана Ивановна. Осторожно вытянула из пачки одну купюру, и дошла до ближайшего отделения банка. Там она попросила проверить 100 долларов на подлинность – дескать, с ней расплатились, а она не уверена…

Деньги оказались самыми что ни на есть настоящими. Светлана Ивановна попросила обменять несколько банкнот на рубли. А в кармане её плаща лежали мелкие монеты. Женщина купила на них в киоске газету. Отыскала подходящее объявление – и в тот же день сняла скромную изолированную малосемейку. Около месяца Светлана Ивановна прожила там. Каждый день она ходила в парк, сидела на скамейке долгими часами, но тщетно. Никто не хватился пропажи.

Подходила Светлана Ивановна и к собственному дому. Она надеялась, что сын будет искать её, станет хотя бы беспокоиться, расспрашивать соседей – никто ли не приютил его мать? Ведь Дима выставил её на лестницу буквально, в чём она стояла – в халате и тапочках. Только этот плащик и набросил на плечи.

Сына Светлане Ивановне увидеть так и не удалось, а с соседями она как-то раз поговорила. Все считали, что она куда-то переехала. Так говорил Дима. Выглядел он не очень-то довольным жизнью, как рассказали соседи.

И тогда Светлана Ивановна решилась. Она купила себе несколько необходимых вещей, а потом приобрела однокомнатную квартирку в старом доме на окраине города. Жильё было хоть и не новое, но вполне приличное. «Сталинка», второй этаж, под окном росла большая, пушистая ель. И вообще район тихий, зелёный.

Потратить всю сумму на себя женщина не решилась. Ей хотелось как-то отблагодарить судьбу за такой подарок, сделать доброе дело. Она подумала сначала о сиротах, о подарках для детского дома. Но потом решила, что о подрастающем поколении и так заботятся. У единственного в городе детдома были и спонсоры, и волонтёры. А вот старики

Светлана Ивановна съездила в дом престарелых, переговорила с руководством, расспросила о нуждах… И вскоре навестила заведующую ещё раз, передала все оставшиеся деньги до копеечки – это был её вклад в ремонт ветхого уже здания.

Выслушав благодарности и попрощавшись, женщина шла по дорожке, смотрела на стариков, которые сидели на лавочках, греясь на солнышке. И вдруг пожилой мужчина окликнул её:

— Света! Это ты?

Перед ней был добрый приятель и коллега её покойного мужа, который не раз приходил к ним домой.

 — Ванечка, ты… здесь живёшь? Как же случилось, что ты тут оказался? У тебя же семья, неужели они допустили? — засыпала его вопросами оторопевшая Светлана Ивановна.

— Жена сделала всё, чтобы квартира досталась её дочери от первого брака, — горько усмехнулся Иван, — Я им давно мешал. Сначала меня решили выставить сумасшедшим. Жена всё время вызывала то «скорую», то милицию – стоило мне повысить голос. Однажды мне даже пришлось несколько недель полежать в психиатрической лечебнице. Обследовали, но все, что нашли - только нервное истощение. Неудивительно – от такой-то жизни…

«Вот судьба и даёт мне возможность сделать ещё одно доброе дело», — подумала Светлана Ивановна.

Около недели провела женщина в размышлениях, прикидывала и так и этак, а потом позвала Ивана жить к себе. Он принял это предложение с глубокой благодарностью. А переехав, сразу стал трогательно заботиться об обретённой подруге – не позволял ей носить сумки, брал на себя большую часть домашней работы, приносил Светлане Ивановне чай, когда та смотрела любимый сериал…

Они и гуляли вместе, и наговориться не могли. Иван тепло вспоминал Михаила Сергеевича, рассказывал про свою неудачную жизнь. Они  стали мечтать, следующим летом съездить куда-нибудь на курорт.

В один ненастный вечер, когда счастливая пара прогуливалась по парку, Светлана Ивановна заметила на одной из скамеек, знакомый силуэт. Она вздрогнула, всмотрелась, не веря своим глазам:

— Дима?

Перед ней действительно был сын. Похудевший, одежда на нём казалась заскорузлой от грязи. Возле скамейки стояла почти пустая бутылка с водкой.

Светлана Ивановна сразу забыла про всё:

— Дима, что случилось? Ты здоров?

Иван тронул её за плечо:

— Света, сейчас не будет толку с ним говорить. Давай заберём его к нам, проспится, утром всё расскажет.

Вдвоём они довели Диму до своей квартиры, уложили спать на диван. Утром парень искал, чем опохмелиться, но Иван твёрдо сказал, что спиртного в доме нет. Разговаривал он сухо и сдержанно – не мог простить Диме, что он выгнал из дому мать.

Парень прихлёбывал крепкий чай и рассказывал. Видно, он не совсем ещё потерял совесть и, расставшись с матерью, заливал тяжёлые мысли водкой. Лена вроде бы относилась к этому спокойно, даже частенько и сама спиртное приносила, пропускала рюмку-другую иногда вместе с ним. А потом, когда у Димы начались запои… Он не совсем это помнит, но вроде бы он переписал квартиру на Лену. А вскоре она обозвала его «пьянчугой проклятым» и выгнала на улицу.

— Что делать будем, Ваня? — Светлана Ивановна подняла глаза на того, кого считала теперь своим мужем.

— В этом случае – только лечить, — покачал головой Иван, — Найти хорошую наркологию и положить на лечение. Дома бесполезно и стараться что-то делать. А насчёт квартиры... Есть у меня знакомые юристы… Сегодня же позвоню.

… В наркологии Дима провёл месяц. Врачи сказали, что обратились вовремя – парень молодой, здоровье ещё не подорвано, пьёт не так уж долго, есть все шансы полностью избавиться от алкоголизма. Да он и сам жалел о том, до чего докатился и принял бесповоротное решение – в жизни больше ни капли!

А потом был суд, который Лена с треском проиграла. Знакомый Ивана оказался лучшим адвокатом города и помог разоблачить все нехитрые махинации авантюристки. Оказалось, что документы Дима подписывал в невменяемом состоянии, а нотариус была  родственницей Лены.

— Мама, ты же вернёшься домой? — спрашивал Дима, потупив глаза и вертя в руках ключи от отцовской квартиры.

Светлана Ивановна покачала головой:

— Нет, сыночек. Я думаю, другая у меня судьба, и не зря мне были эти деньги даны. Мне теперь есть, где жить, и Ивана я прописала и позаботилась, чтобы он больше никогда не мыкался по чужим углам. А тебе свою судьбу устроить нужно…

Дима смотрел вслед матери и её спутнику – они уходили, о чём-то мило беседуя, и выглядели по-настоящему родными и близкими друг другу. Сам он никогда не был так близок с Леной…