Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

РоМашка - так называли их во дворе и в школе, потому что они были неразлучны в буквальном смысле этого слова. Всегда ходили вместе, взявшись за руки, в школе сидели за одной партой, гуляли вместе, даже болели тоже всегда в одно время. Потому и называли их ребята так, одним словом, но без всякого злого умысла. Ромка и Машка – они хоть и были неразлучны между собой, но в общественной жизни принимали участие, и тоже всегда вместе.
Так они и повзрослели. Вместе. После выпускного они собирались вместе поехать в город поступать в один институт, а потом и пожениться. Но… Беда, как и счастье, приходит всегда неожиданно. Вот и к ним незаметно подкралась беда, по имени Анюта. И с того момента они вновь стали просто Ромкой и Машкой.
Оно случилось внезапно, когда никто из них не ожидал таких перемен. Однажды вечером, проводив Машу после прогулки, Роман возвращался домой, и весело насвистывая любимую мелодию, услышал за спиной незнакомый голос:
—Привет!
Он остановился и резко развернулся в сторону, откуда этот голос доносился. Из-за соседской калитки вышла девушка, она приехала совсем недавно к своей тете.
—Привет! — Ромка пошел дальше, но снова голос остановил его.
—Подожди… Рома, кажется?
—Рома! И что?
—А ты, Рома, не мог бы мне помочь? У меня в магнитофоне кассету зажевало, а тетя с дядей как назло у родственников ночевать остались. Скукота без музыки! Помоги, а?!
—Ну, идем, спасем твою кассету.
Он вошел в калитку вслед за ней, и пройдя по узкой тропинке, вошли в дом.
—Ну вот! Проходи в комнату, — девушка протянула ему домашние тапочки, — меня Анютка зовут, кстати!
—Ясно! Тапки не надо, я ненадолго.
Роман попросил отвертку, карандаш, ножницы и лак для ногтей. Девушка не поняла, для чего нужен лак и как связаны вообще все эти вещи, но быстро все подала. Роман ловким движением извлек кассету, размотал зажеванную пленку, распрямив, намотал обратно на катушку с помощью карандаша, ровно срезал концы и склеил лаком для ногтей.
— Готово! Держи! Минут пятнадцать пусть подсохнет и сможешь снова наслаждаться любимой музыкой.
Он направился к двери, но девушка остановила.
— Подожди! Мне что, скучать все эти пятнадцать минут? Посиди со мной, а??? Я тебя чаем угощу с… вареньем!
— Спасибо, не хочу, мне правда, нужно идти.
Рома вновь повернулся к выходу, но Аня перегородила рукой дверь.
— Боишься слабую девушку? Или боишься, что твоей подружке донесут?
— Ничего я не боюсь, просто пора домой.
— А-а-а! Мамка заругает? А не похож на мамкина сыночка. Тогда что?
— Послушай, что ты хочешь? Я тебе помог с кассетой, что еще?
— А вот что! — девушка мгновенно обвила его шею руками и прильнула к его губам.
Ромка не успел опомниться и с трудом помнил, как они оказались к ее кровати уже обнаженными.
— А ты что, со своей… Ничего? За ручку держитесь и все? — рассмеялась Анюта, — ну понятно, почему ты такой диковатый…
Ромка быстро оделся и выбежал на улицу. Он всю ночь просидел в беседке во дворе, совершенно не понимая, как теперь будет смотреть Маше в глаза. С этого дня он начал ее избегать. Сгорая от стыда за свой поступок, он не мог найти в себе силы, чтобы признаться ей и не мог продолжать общение так, будто ничего не произошло.
Маша не понимала, что могло случиться, но однажды, когда она встречала бабушку на автобусной остановке, подошла Аня. Маша не была с ней знакома, но девушка сразу начала разговор:
— Не знаю, рассказал тебе Ромка или еще не успел, но у нас с ним все серьезно. У нас даже… Дальше чем у вас отношения зашли, — девушка довольно улыбнулась, — намного дальше…
Взгляд Маши блеснул слезой, она забыла обо всем, и бросилась бежать домой.
— А где бабушка? — поинтересовался отец, но Маша заскочила в свою комнату, захлопнула дверь и упав на кровать, долго плакала, уткнувшись в подушку.
Никто не решался ее беспокоить, но бабушка не могла равнодушна слушать надрывный плач, доносившийся из Машиной комнаты. Она несмело вошла, подошла к кровати и присела на край.
— Ну что, Марусенька моя, с Ромкой поссорилась? Иначе с чего бы тебе так переживать? Может, причина пустяковая? Маруся, поделись, может совет какой-то дам, я ж тоже была когда-то молодой, и тоже сердце разбивали….
Бабушка с грустью вздохнула. Маша вскочила и обняв колени руками, посмотрела на бабушку из-под мокрых ресниц:
— Пустяковое? ОН изменил мне! ОН меня променял на какую-то фифу приезжую! Конечно, у нее же на лице кило косметики, а мне даже ресницы подкрасить не разрешаете. У нее из-под юбочки трусы видны, а мою юбку, чуть выше колена, в печке сожгли. Кому я нужна, монашка такая?
Бабушка улыбнулась и погладила внучку по голове.
— Какая ты еще маленькая! Марусенька, да ведь не в юбках красота девчонок и не в красках, которые смываются. Красота в душе должна быть. Доброта, искренность, чистота помыслов, вот что любую девушку украшает. А Ромка твой, видимо, глупый еще совсем, раз позарился на искуственное, временное, он поймет все, поверь. И кстати, ты откуда это все узнала?
— Она сама мне рассказала все, теперь понятно, почему он избегает меня, даже сам объяснить не смог, я его никогда не прощу! Я его… — Маша снова разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.
— Девочка моя, да мало ли что она могла тебе рассказать, такие знаешь как из зависти напакостить могут, проходили мы такую школу... А ты подойди к нему, поговори, выясни, может, все совсем не так окажется!
— Да я к нему… Ни за что! Он прячется от меня как трусливый заяц, а я… К нему… Никогда!
Никакие уговоры не смогли переубедить девушку и не помогли ей, Маша собрала свои вещи и уехала поступать в институт. Одна… Она не могла простить Ромке такое чудовищное предательство и не могла забыть его.
А он тем временем не мог простить себя и думал только о Маше. Анюта несколько раз пыталась снова найти повод, чтобы пригласить к себе Ромку, но он дал понять, что тот случай был нелепой случайностью и больше никогда не повторится. Но в один из пасмурных дней, когда настроение было на нуле, Аня смело постучалась к Ромке в дверь.
— Чего тебе? — приоткрыв дверь и не пропуская ее дальше порога, спросил парень.
— Я сказать пришла, что беременна от тебя, и ты обязан на мне жениться, иначе мой отец упечет тебя за решетку… — она поджала губы и посмотрела Ромке в глаза.
Ромка и без того с утра был не в духе, а от такой нежданной новости и совсем из себя вышел. Он схватил Анюту за руку и потащил к калитке. Она всеми силами пыталась освободиться, но силы были не равными.
— Пусти, куда ты меня тащишь? Я беременная все таки, со мной нельзя так… Если что-то…
Но Ромка ее перебил.
— Сейчас ты со мной поедешь в больницу, и мы для начала выясним, беременна ли ты и на каком сроке.
— Да… Ты… Как можешь…
— Очень просто могу! Судя по твоему поведению и настойчивости, у тебя таких как я было уже немало. Ни я первый, ни я последний… Что тебе надо от меня? Хочешь обманом женить на себе или чужого ребенка мне приписать?
Аня резко остановилась и одернула руку.
— А ты только притворялся таким невинным, у самого, видимо, опыт уже большой? И часто тебя женить хотели на себе? Или чужих детей приписывали?
— Дура ты! Нет у меня никакого опыта, просто тетя в женской консультации работает врачом, таких историй с детства наслушался… Тебе и не снилось! Так что, сейчас вот к ней и поедем!
— Никуда я не поеду! Такой псих мне и даром не нужен!
Аня выскочила за калитку и побежала к дому своих родных, что то выкрикивая на ходу, но Ромке было все равно. Он вернулся домой, достал из тумбочки значок, который когда-то дарила ему его Маша и принялся ворошить в памяти все чудесные мгновенья их совместного прошлого…
Шли дни, летели месяцы, проносились годы. Маша закончила институт, и вернулась в родные края. Родители рассказали, что Ромка пытался узнать у них адрес Маши, но они ничего не сказали, как она и просила. Рассказали, как он поник за эти годы, ушел в себя, а разлучница их почти сразу же тогда уехала из их поселка.
Вечером, прогуливаясь по родным до боли улочкам, она невольно забрела в сад, где они с Ромкой проводили много времени в далеком прошлом. Она прошла к их любимой скамейке и увидела там его… Сердце снова начало бешено биться в груди, чувства с новой силой озарили все ее существо, а от боли и обиды не осталось и следа.
Он услышал позади себя дыхание и обернулся.
— Машка! Моя Машка! — он крепко обнял и ее, и скупая слеза невольно покатилась по щеке, — прости меня, Машунь, я был дурак. Я не мог найти в себе силы и честно признаться в своей вине. Я не знаю, как тогда все это произошло, наваждение какое-то. Я до сих пор виню себя в нашей разлуке. Если ты меня не простишь, я не знаю, как буду дальше жить.
— Я тебя уже давно простила, потому что не могу без тебя. Пыталась забыть, разлюбить, но не вышло.
Они до утра гуляли, наслаждаясь снова близостью друг друга, а утром отправились в ЗАГС.
С той поры их снова называют РоМашкой, вот уже двадцать пять лет…