- Автор: Ирина Кудряшова
Полина сидела на кухне, прижав телефон плечом к уху, и машинально помешивала ложечкой остывающий кофе. За окном шёл снег, но Полина этого не замечала. Всё её внимание сейчас было приковано к голосу подруги, который без умолку звучал из динамика: — …и потом, он так посмотрел.... аж мурашки по коже. И сказал, что этот Новый год мы обязательно встретим вместе. Обязательно! Сказал, что готов жену поставить перед фактом, что уходит от нее. Я аж растерялась! Ну ты представляешь?!
- Автор: Ирина Кудряшова
Часть первая. "Пусть мама вернётся, и пусть папа больше никогда не болеет", – у Маши было одно лишь новогоднее желание
Маша сидела у папиной кровати и горько плакала. Солёные обжигающие слёзы текли сами собой, они падали на одеяло, на папину руку, но Маша даже не пыталась их вытирать. Она осторожно гладила его ладонь — сухую, горячую, будто обожжённую изнутри болезнью, — и тихо, одними губами, шептала:
- Автор: Ирина Кудряшова
Егор всегда считал Новый год самым светлым праздником на свете. Не потому, что любил мишуру, огни и салюты — нет, всё это было, конечно, красиво, но не в этом для него заключалась магия. Новый год каждый раз накрывал мир чем-то неуловимым, будто невидимым покрывалом единения, под которым люди вдруг становились добрее, теплее, ближе. По крайней мере, Егор каждый год хотел в это верить, и верил, искренне, по-детски, так же, как дети верят в Деда Мороза.
- Автор: Ирина Кудряшова
Вера не любила Новый год. Не переносила этот навязчивый шум, мишуру, одинаковые поздравления и обязательную радость, будто кто-то сверху приказал всем быть счастливыми именно в эту ночь. Вера не верила в чудеса. Она слишком рано поняла, что в этой суровой и серой жизни всё решают не желания и не добрые слова, а обстоятельства. И что за любым праздником, каким бы ярким он ни был, обязательно приходит утро — холодное, будничное, с привкусом разочарования.
- Автор: Ирина Кудряшова
Алена росла тихим, немного сжатым ребёнком, будто с самого рождения старалась занимать поменьше места в этом мире. В их маленькой двухкомнатной квартире она почти всегда выбирала один и тот же угол — тот, что между старым платяным шкафом и стеной, где стоял низкий стульчик с облупившейся голубой краской. Там она прижимала к груди свою потрёпанную куклу, и слушала, как в соседней комнате снова и снова начинался один и тот же разговор.
