Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Содержание материала

—Ну вот, деревня! Сейчас спросим у кого-нибудь, где дом Евгения Ивановича Зимина.

Олеся встрепенулась и немного съежилась от холода, проникшего в сознание: «Ничего не вернуть!»

Из калитки дома, у которого остановился Борис, вышла женщина, неодобрительно поглядывая на незнакомый автомобиль.

Борис вышел и поинтересовался, где находится дом Зимина. Услышав знакомую фамилию, женщина подобрела и с удовольствием объяснила, как его найти.

Борис подъехал к нужному дому и остановился. Евгений Иванович, заметив припаркованный у калитки автомобиль, поспешно вышел из дома и взволнованно поглядел на Бориса.

—Что-то хотели, милейший?

В это время Олеся вышла из машины и направилась к ним.

—Добрый день!

Дед сразу узнал ее,  смутившись, опустил голову и тихо поприветствовал.

Она утерла катившиеся по щекам слезы и попыталась заглянуть в глаза Евгению Ивановичу. Он поднял взгляд, и заметив ее заплаканное измученное лицо, снова насупился.

—Мне нужно знать правду про Артема. Я не верю, что он погиб. Скажите мне, что он жив!

Дед немного помолчал, потом кашлянул и неуверенно ответил:

—Я бы рад сказать тебе это дочка, но не могу! Я бы рад… — повторил он еще раз, затем бросил на нее какой-то странный взгляд, от которого мурашки пробежали по всему телу, и развернувшись, зашагал к калитке, — прощайте!

Олеся схватила Бориса руками и закричала:

—Нет, так не должно быть, нет! Я не верю!

Голос срывался. Она обхватила голову руками, присела на корточки и оперевшись спиной о забор, продолжала надрывно кричать.

Борис достал из кармана капсулу и дал Олесе. Она проглотила лекарство и молча поплелась к машине.

После больницы Вера остановилась в доме Бориса. Все были ей очень рады. Олеся постоянно плакала, и поддержка Веры была сейчас очень кстати.

—Лесь, а что ты думаешь с квартирой своей делать? Может, сдашь в аренду? Что ей пустовать?

—Не знаю, я пока не думала. Мне все равно. Я ничего не хочу. Живу ради Ляны, а так совсем смысла в жизни не вижу.

—А знаешь, что, мне пора домой, давай вместе поедем, с квартирой вопрос решишь, может быть, развеешься немного. Ну, я думаю, что нужно тебе домой вернуться ненадолго, подумать посидеть, дома и стены помогают, как ты знаешь.

—Боюсь я туда возвращаться. Хотя, может и нужно! Да, давай поедем!

Уже на следующий день подруги сели в поезд. Ляна решила остаться здесь, чтобы не пропускать тренировки. Борис помог ей уладить всё с обычной школой и спортивной, пока Олесе было не до дел. И хоть Ляне было очень жаль Артема, и она не принимала решение матери выйти замуж за Бориса, постепенно он находил с ней общий язык и Ляна понемногу принимала его помощь, но поклялась себе, что Артема она никогда не забудет. Его крольчонок был всегда вместе с ней, напоминая о тех замечательных моментах, когда ее мама была самой счастливой женщиной на свете.

Олеся попросила Веру заехать в квартиру вместе с ней. Открыть дверь тоже попросила Веру. Сама она вошла не сразу, а лишь собравшись с силами и приняв двойную порцию пилюль, хотя Борис строго-настрого просил принимать только по одной, три раза в день.

Олеся немного постояла в коридоре, потом прошла на кухню. На столе лежал высохший букет роз. Она взяла его в руки, прижала к себе и слезы горечи закапали на давно увядшие лепестки.

—Если бы я только знала! Какая дура! Как же я могла! Своими руками собственное счастье загубить!

—Леся, не губи сейчас то себя. О Ляне помни!

—Конечно, — Олеся прошла в комнату, открыв шкаф, достала вещи Артема и обняв их, уверенно прошептала, — ОН ЖИВ! Я это чувствую, он жив! Его вещи так согревают меня! А его голос такой четкий! Я часто слышу, как он зовет меня!

—Лесь, не пугай! А хочешь, мы с тобой к одной гадалке сходим? Очень хорошо гадает, по фото видит человека, судьбу предсказывает…  Я знаю, что ты противник этого всего, но все же!

— Хочу!

Леся немного ободрилась, сложила вещи Артема в сумку и убрала в шкаф.

—А знаешь, я не стану сдавать квартиру. Пусть все остается как есть. Не хочу, чтобы здесь хозяйничали чужие люди. Ну что, идем к твоей гадалке?

—Ну вот, и славненько! Давай заедем ко мне, оставим вещи и по пути созвонимся с ней.

Олеся направилась к выходу, заметила на стуле футболку Артема, взяла ее, открыла шкаф, и положила сверху на сумку.

***

У гадалки были через пару часов.

Олеся показала ей фото троих родственников и спросила, кто из них уже не в живых. Гадалка, не раздумывая, указала на дядю Павлика, брата отца, он погиб несколько лет назад на службе.

Тогда она достала  фотографию Артема и спросила:

—Что Вы можете сказать об этом человеке? Как он погиб?

Гадалка внимательно разглядывала фото, потом посмотрела на Олесю, поводила над фотографией рукой и снова взглянула на Лесю, вопросительно кивая:

—А ты уверена, что он погиб?

Олеся нервно теребила в руках шарф, а Вера, открыв рот, наблюдала за происходящим.

—А разве это не так? —выдавила слова Олеся, растегивая верхние пуговицы кофтыи еле сдерживаясь от удушья.

—Я не вижу его среди мертвых. Вижу, что он жив, но не здоров.

—Что с ним? Где он? —Олеся как будто вдохнула глоток свежайшего воздуха.

—Не вижу, эта информация закрыта. Очень не здоров… Нога… Возможно, он в коме… Не знаю. Всё! Дальше от меня все закрыли. Меня больше не пускают! Я не могу ничего сказать!

Олеся очень сильно разволновалась. Вера обняла ее и прошептала:

—Сейчас, сейчас выйдем на воздух.

А гадалка нервно начала выпроваживать женщин, ссылаясь на усталость.

—Может быть, в другой раз Вы сможете узнать что-то конкретное?

—Нет, другого раза не будет, больше никогда не приходите с этим вопросом, с этим фото больше никогда…

Гадалка очень волновалась, и буквально вытолкнув Веру и Олесю за порог, поспешно захлопнула дверь.

Олеся восторженно посмотрела на Веру:

—Ну вот, я же говорила, что он жив! И он жив! Только где он может быть? Может, дед не захотел сказать правду?

—Лесь, я что-то не доверяю больше гадалкам. Думаю, она все наврала. Не смогла ничего конкретного сказать, вот и выставила нас, чтобы не приставали дальше. Не поддавайся иллюзиям, не строй напрасных надежд, видела же, как странно она себя вела. Шарлотаны!

—Зато я теперь доверяю! Она сказала правду! Артём жив!

—Давай без фанатизма! Сейчас позвоним его матери и все выясним.

— Нет! Вдруг она тоже обманет! А мы не будем говорить, кто мы. Давай номер!

Олеся отыскала в записной книжке номер Риты Евгеньевны и продиктовала.

Вера набрала номер и включила громкую связь. Мать Артема ответила убитым голосом:

—Слушаю…

—Добрый день! Могу ли я услышать Артема Зимина? Я секретарь деканата, он не является на занятия.

В трубке повисла тишина, затем подавленный голос ответил:

—Нет больше Тёмочки, нету его, никакие занятия не нужны…

Пошли гудки и Вера виновато посмотрела на подругу.

—Но я не верю! —закричала Олеся так, что люди начали выглядывать в окна и приостанавливаться на тротуаре.

—Идем, идем, ко мне, чайку успокоительного выпьем. Лесенька, уже ничего не вернуть. Прости меня, родная, прости, зачем я только позвонила…. И зачем я сказала ему… Но он бы все равно нашел, видела бы ты тогда его глаза! Он бы никогда не разлюбил и не предал!

У Веры дома Леся прилегла на диван, потом подруги выпили свежего чая на травах и просидели молча около часа.

—Ничего не вернуть… А как мне жить теперь, скажи? Ка-а-ак мне жить?

—Как все! Живи и помни! Он всегда будет жить в твоем сердце. Живи во имя памяти о вашей любви! Но главное – живи!

Олеся обняла Веру  и горько разрыдалась.

Вера позвонила Борису и попросила приехать за Лесей, отправлять ее одну на поезде было бы безрассудно. Уже утром он был в городе. Попрощавшись с подругой, Леся села в машину мужа и не проронила ни слова всю дорогу. Борис не настаивал. Он все понимал и не хотел лишний раз нервировать Олесю. Дома Ляна встретила мать у порога и крепко обняла:

—Мамуль, возвращайся к реальности! Мне очень плохо без тебя!

И эти слова встрепенули, заставили вернуться из грез, она посмотрела на дочь глазами, затуманенными слезой, обняла ее и пообещала:

—Конечно, доченька, прости меня за все!

Затем повернулась к Борису, положила руки ему на плечи и посмотрела в глаза:

—Прости! И спасибо тебе за заботу! Я завтра же выхожу на работу, а сегодня, пожалуйста, дайте мне время до вечера, чтобы побыть одной.

Борис и Ляна одобрительно кивнули, а когда Леся поднялась в свою комнату, они договорились приготовить для нее на ужин что-нибудь очень вкусное!

Борис поехал в магазин за продуктами, а Ляна принялась искать рецепты в интернете.

Леся приняла душ, переоделась, затем достала фотографию Артема и начала разговаривать:

«Прости меня, любимый, я виновата во всем, только я! Если бы я могла предвидеть, что такое может произойти, я никогда бы не уехала! Поверь, я хотела, чтобы лучше было для тебя, а сделала только хуже для всех. Но я люблю тебя и никогда не перестану любить, я всегда буду верить, что ты жив. Я даже чувствую, то ты жив, но если ты захотел скрыть это от меня, значит, без меня тебе будет лучше. Я все понимаю. Прости меня, мой родной!  Я продолжаю жить, во имя памяти о нашей любви!»

Олеся поцеловала фотографию и положила под внутреннюю обложку ежедневника.

Потом она долго сидела, бесцельно глядя в окно, и утешая себя мыслью о том, что Артем где-то рядом и когда эта мысль окончательно вселилась в ее сознание, она улыбнулась не понятно, чему, привела себя в порядок и спустилась вниз, где ее уже ждали муж, дочь и вкусный ужин…

ГЛАВА 3.

Аня лежала на кровати, повернувшись лицом к стене, а рядом сидела на стуле Галина Вячеславовна.

—Доченька, ну съешь хотя бы яблочко! Заморишь ведь малыша!

—Да не нужен мне он, мама, сколько раз повторять! Как только он родится, я отказ напишу! Хочешь, можешь себе его забрать, а я уеду куда-нибудь подальше, раз он важнее для тебя, чем дочь родная! Ну, поговори с кем-нибудь, у тебя же есть связи! Мама, пусть мне сделают прерывание беременности! Не нужен он мне! Мне свою жизнь устраивать надо! Мама!

—Анечка, такое бывает, не горячись! Все будет хорошо! Мы с папой тебе поможем поднять малыша. Прерывать беременность на пятом месяце никто не станет, это очень опасно, понимаешь? Не беспокойся ни о чем. Покушай, пожалуйста, скажи, что приготовить? Что тебе хочется? Котлетку будешь?

—Буду, с ядом на десерт!

—Доченька…

Аня лежала так уже несколько дней, отказываясь от еды и причитая, что ребенок ей без Артема не нужен.

—Ну хорошо, — уступила мать, если ты так решила, мы не станем возражать. Как только малыш родится, откажешься от него, а сейчас нужно поправить здоровье. Покушать нужно, а то ослабнешь совсем. А тебе еще свою судьбу устраивать надо…

Аня посмотрела недоверчиво на мать:

—Ты это сейчас серьезно?

—Вполне, я поддержу тебя в любом твоем решении. А сейчас скажи, что тебе приготовить?

—Кашу гороховую и салат овощной!

—Вот и хорошо! Сейчас, все мигом сделаю!

Аня поела нехотя, а потом решила прогуляться.

—Может быть, вместе пойдем? Как раз Эммочку выгуливать пора. Да и ты ослабла после стресса. Давай? Погода к тому же суровая, не для долгой прогулки.

—Нет, я пойду гулять одна!

Мать не стала возражать, хотя очень переживала, что дочь пойдет одна в таком состоянии. Но расстраивать ее лишний раз тоже не хотелось.

Аня поднялась с кровати, придерживая рукой живот, выпрямилась, немного потянулась. Затем оделась потеплее и отправилась на улицу.

Мороз был не шуточным. Ветер задувал за ворот шубы мелкие снежинки, наступать было сложно из-за того, что лед, припорошенный снегом, не было видно, и можно было запросто поскользнуться. Но Аню это не пугало, она считала, что если что-то и случится с малышом, значит, и к лучшему. Она потихоньку побрела по тротуару, но очень быстро устала. Присела на край скамейки. Вдалеке она вдруг заметила знакомую фигуру и обомлела. Она вскочила со скамейки и бросилась навстречу:

— Тёмочка! Тёма!

Она бежала, не смотря на скользкий лед под ногами. Молодой человек ускорил шаг к ней навстречу.

Они обнялись, и Аня долго разглядывала его лицо, а из глаз ручейками текли слезы.

—Тёмочка, ты жив?

—Ну да! Как видишь, — он удивленно смотрел на нее, будто вовсе не понимая, о чем идет речь.

—А как же… Мы же… Тебя.. Ведь… А похороны?

—Анютка, ты о чем?

— Тебя же ведь похоронили, в начале зимы…

Он слегка смутился, затем немного замешкался.

—Ты ошиблась, наверное…

Он посмотрел на живот, слегка выделявшийся под шубой, затем поднял на Аню вопросительный взгляд.

—Твой ребенок… Уже шевелится… Тёмочка, — она крепко прижалась к нему, — я тебя ей никогда не отдам! Ты только мой! Тема, ты мой, слышишь?

—Слышу! Конечно, слышу! Я твой…

—А почему ты не приходил ко мне?

—Ну, родители же на дачу больше не ездили после нашей последней встречи, вот я и не решался. Мы же договорились, чтобы никто не знал!

—Тёмочка, а почему же ты тогда отказывался, что мы были вместе и что ребенок твой?

Он снова посмотрел на нее, не понимая, о чем идет речь, но делая вид, что все помнит и все хорошо!

—А пойдем, ко мне! Расскажем родителям! И поженимся? Тёмочка, если ты снова исчезнешь, я  откажусь от этого ребенка. Без тебя он мне не нужен! Без тебя мне ничего не нужно!

— Н..Ну, хорошо, давай!

—Идем, скорее! Потом твоей маме сообщим.

Он резко остановился:

—Не надо маме! Давай договоримся: мама ничего не должна знать! И еще вот что. Анют, я готов жениться, я признаю ребенка, но давай немного это отложим! У меня командировка намечается, там очень хорошо заплатить обещают. Давай, я съезжу, на три месяца всего, а потом вернусь и мы родителям сюрприз сделаем! Свадьбу закатим!

Аня смотрела на него недоверчиво.

—Ты что, дуру из меня делаешь? Какая командировка? Я же сказала, что откажусь от ребенка этого! Если он тебе не нужен, то и мне!

—Нужен, конечно, нужен! И ты мне нужна. Анютка! Ну, поверь ты мне! Если бы я знал… — он растерялся, — ну поверь мне, пожалуйста, я должен уехать, но обязательно к тебе вернусь! Ты мне веришь?

—Верю! — поцелуй меня крепко!

—Пообещай мне только, что пока я не вернусь, ты никому не расскажешь о нашей встрече?!

—Обещаю!

—Я, как только вернусь, сразу к тебе! Только помни, что никто пока не должен знать. И не ищи меня, пожалуйста, просто верь, что я тебя не брошу!

Он жадно впился в ее губы, а после долгого поцелуя проводил до подъезда и поспешно удалился. Аня пришла домой абсолютно спокойная и счастливая.

—Мама, где твой вкусный ужин?

Родители переглянулись, заметив блеск в ее глазах, но умело сделали вид, что ничего не заметили.