Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Содержание материала

Вернувшись домой, Регина стала еще более капризной чем раньше. Она не отпускала мужа ни на шаг, требовала, умоляла, чтобы он был рядом. Перебралась в спальню, хотя все последние годы они спали в разных комнатах.

 - Мне страшно одной… Я боюсь… - переходила всякий раз навзрыд, - Не ходи на работу… Мне плохо…

Прошло всего несколько дней, а Миша чувствовал себя опустошенным гораздо больше, чем когда-либо раньше. Разговоры о сиделке всякий раз заканчивались истерикой.

 СЛУШАТЬ АУДИО ВЕРСИЮ РОМАНА "И В РАДОСТИ, И В ГОРЕ" ЧАСТЬ 4

  Она в буквальном смысле не давала ему прохода. На работу приходилось уходить, пока она спала, а возвращаясь, он находил ее в каком-нибудь углу, сидящей, обняв колени и укутанной в тряпье. Снова квартира стала часто походить на городскую свалку, и Мише нужно было срочно что-то предпринять.

Он уже неделю  не был у Инги, лишь обедали иногда вместе в столовой, но поговорить о личном на работе не получалось.

Стоило вспомнить ее грустные глаза, сердце защемило от тоски, от желания обнять ее, утешить, поговорить, в конце концов. С Региной ведь они даже не разговаривали все эти годы.

  Он набрал номер цветочного салона и отправил любимой огромную корзину лилий – тигровые, белые и нежно розовые. Попросил также вложить открытку с сердечным признанием. Уже через час получил сообщение: «Спасибо, родной. Не представляешь, как помог мне твой букет не расклеиться. Люблю тебя… Очень»

В выходные Михаил решил наконец-то заняться бумагами Сашки. Больше всего на свете хотелось бросить все, наплевать, помчаться к Инге, крепко-крепко обнять ее, забраться под теплое одеяло вдвоем, с большими чашками какао и посмотреть какой-нибудь легкий фильм. Вместе, наслаждаясь теплом и нежностью друг друга.

Но он собрал в себе все силы, что еще оставались, разместился за столом на кухне и тяжело вздохнув, принялся разбираться.

Ближе к обеду удалось все более-менее пролистать, но четкой картины в голове пока не прорисовывалось.

Пора бы было приготовить обед, но не хотелось. Он настолько привык уже проводить время у Инги, где она готовила обеды и ужины, иногда он помогал ей, и это было настоящим счастьем. А теперь снова готовить самому, заведомо зная, что твой шедевр никто не оценит. Он достал из морозильной камеры пельмени, налил в кастрюлю воду и поставил на плиту.

Снова, начиная с любимого взгляда стал прорисовываться в памяти образ нежной блондинки. Михаил облокотился о подоконник и задумался. Нужно было что-то кардинально менять. Участившиеся срывы жены напрягали. Он понимал, что Регина требует повышенного внимания, но помощи ждать было неоткуда. Родителей у нее не было, дальние родственники никогда не общались с ней. Родители Миши уже десять лет жили за границей, уехали по работе отца, и собирались вернуться в ближайшее время, но сваливать на них свои заботы он бы не стал, да и Регина не особо хорошо общалась  с ними, когда была здорова, а теперь, тем более, вряд ли приняла бы их заботу.

  Когда пельмени были готовы, Мише с большим трудом удалось уговорить Регину пообедать, после чего он перемыл всю посуду и вновь вернулся к проекту.

С усилием заставил себя заняться делом и постепенно перспективы этого, сначала казавшегося провальным дела, становились весьма заманчивыми. Миша настолько увлекся бизнес планом, что не заметил, как промчались выходные.

 В понедельник, приготовив завтрак для Регины и собравшись на работу, он опешил, увидев жену, стоявшую у входной двери, перегораживая выход.

  Михаил попытался убедить ее, что ему нужно работать, чтобы содержать семью, чтобы переводить деньги дочери, но она отказывалась слушать эти аргументы. Она кричала, что он бросает ее, что хочет извести, что не любит ее, не заботится…

Она колотила его по плечам кулаками, свирепея все сильнее и уже охрипнув от крика.

Впервые Михаилу пришлось прибегнуть к крайней мере, насильно сделать успокоительный укол, вскоре после которого жена уснула, а он, переодев рубашку, которую она на нем порвала, выпив стакан холодной воды, поспешил на работу.

Нужно было что-то менять. Мысли не давали покоя, роились в голове, словно улей рабочих пчел, мешали сосредоточиться на дороге и Миша, с трудом добравшись до офиса, закрылся в кабинете, плюхнулся в мягкое кресло и, обхватив голову руками, закрыл глаза.

Звонок Александра вырвал из размышлений:

- Здорово, Мих! – радостно начал он, - Глянул я твои наработки, ну супер, что могу сказать. Продолжай в том же духе! Видишь сам, проект ого-го намечается!

- Надеюсь на это, - безучастно ответил Михаил, все еще не до конца уверенный в том, что дело действительно стоящее.

- А ты чего такой вялый? – не унимался друг.

- Да так, ничего…

- Может, вечером пресечемся? Расскажешь?

- Не могу, извини, Сань.

- Ну ладно, как скажешь. Тогда, до связи. Дорабатывай свой план. 

- До связи!

Михаил весь день просидел в кабинете, совершенно забыв о срочных отчетах, об обеде, о кофе. Ближе к вечеру он зашел к Инге в кабинет, не обращая внимания на возмущения Розы, что прошел без стука и приглашения.

 - Инга Витальевна, я сделаю все отчеты завтра, обещаю. А сегодня можно мне уйти пораньше на часок? Неважно что-то чувствую себя…

- Неважно? Да на тебе лица нет, - обеспокоенно Инга встала из-за стола и подошла к нему, положив руки на плечи, - Все настолько серьезно?

Михаил кивнул.

- Может, тебя отвезти домой? Как ты в таком состоянии за руль собрался?

- Все под контролем, - попытался улыбнуться Михаил и Инга не стала настаивать.

Она нежно коснулась его губ своими, и прошептала:

- Иди, Мишенька, обещай отдохнуть.

От ее поцелуя, от теплых слов в душе разлилась такая умиротворенность, что слезы навернулись на глаза и Миша поспешил уйти из кабинета.

  Регина лежала в кровати, свернувшись калачиком, и плакала. Рядом небрежно валялся альбом с фотографиями с моря, где они отдыхали несколько лет назад с другом семьи и коллегой Михаила, Венькой Быковым.

  Михаил присел на край кровати, взял в руки альбом и погладил жену по спине:

- А может быть, к морю махнем? – осторожно спросил он, подумав, что она смотрела эти фотографии, вспомнив о море.

Но Регина со злостью скинула его руку, передернувшись всем телом, и прошипела:

- Уходи от меня! Ненавижу. Предатель!

  Михаил прошел на кухню, но готовить ничего не стал, решив сделать вечером бутерброды. Он продолжил работать над бизнес проектом, чтобы закончить начатое, сколько бы не пришлось просидеть.

И не заметил, как промчалось время. Когда разработка плана была завершена, Михаил взглянул на часы, и подскочил, словно ошпаренный. Три часа ночи! Пропустил время ужина, не накормил Регину, и принялся ругать себя за это, но увидев, что Регина спокойно спит, разместившись по всей кровати, устроился на ночлег на диване.

На следующий день в обед встретился с Сашей. Пробежав взглядом по бумагам, тот одобрительно кивал, хитро улыбаясь.

- Ну что, беремся? – уверенно спросил он, словно не оставляя шанса на отказ.

- Давай попробуем, - кивнул Михаил, понимая, что делать что-то нужно, и исправлять свою вину перед женой за недостаток времени, пришла пора.

  Теперь предстояло самое тяжелое – разговор с Ингой. Миша не хотел обрекать ее на роль любовницы, ожидающей нечастых встреч с мужчиной, который вынужден остаток дней провести рядом с безумной женой. Инга была достойна большего. Она была создана для любви, нежности, страсти. И он желал бы бросить весь мир к ее ногам, но увы…

  Целый день он работал над отчетами, закрыл все начатые дела и отправил Инге сообщение: «Вечером встретимся?» Ответ не заставил ждать: «Непременно!»

  После работы Михаил заехал домой, накормил Регину и на всякий случай дал лекарство, чтобы его отсутствие не привело к плачевным результатам. Он мысленно пообещал ей, что скоро все решит, будет рядом всегда и нужда в лекарствах отпадет.

  Выйдя на улицу, Михаил посмотрел на серые грозные тучи, затянувшие небо и невольно подумал, что точно так же затянута сейчас его душа. Тучи, слякоть, дожди и ни малейшего шанса на просвет…

  Купил по пути огромную охапку нежно кремовых лилий и, пересиливая страх, позвонил в знакомую дверь.

  Инга была ослепительна в этот вечер. Красное платье, как всегда, привлекательно облегающее ее тело, сверкающее яркими блестками колье, туфли красного бархата, и ужин… Праздничный, со свечами…

  Михаил с трудом держал себя в руках, чтобы не разрыдаться от гнетущей тоски, от осознания того, что все вот-вот закончится, и он потом всю жизнь будет вспоминать эти моменты, будет думать только о ней, но не сможет больше прикоснуться к светлым локонам ее волос, вдохнуть нежнейший аромат ее духов, услышать ее милые признания. Не может… Не имеет права портить жизнь самой милой, самой нежной, самой красивой, самой искренней и самой… желанной.

  - Очень вкусно! Спасибо! – прервал Михаил тишину, повисшую и давящую на обоих.

  - Я рада, - улыбнулась Инга, и на душе стало еще печальнее.

Она подошла к столу, включила ту самую песню, под которую они впервые танцевали, и протянула руку. Михаил покорно поднялся, подошел и обнял ее за талию. Ее руки плавно скользили по его спине, а он прижимал ее к себе все крепче. А когда дыхание стало прерывистым и он начал задыхаться от счастья этой близости, поднял ее на руки и отнес в спальню, где их ждала атмосфера романтики и любви.

На тумбочках у кровати горели ароматические свечи, а белое шелковое покрывало было усыпано ярко алыми лепестками роз…

 

Проснувшись утром в объятьях любимой женщины, Михаил проклинал судьбу за такую жестокость. А Инга тихо прошептала:

- Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Я это чувствую…

Она смахнула слезинку и присела на край кровати. А Миша опустился на колени рядом с ней и, уткнувшись головой в ее колени, крепко сжимая ее руки в своих ладонях, с трудом выговаривая слова, то и дело сглатывал соленый ком.

- Прости меня, родная, если сможешь… Я очень виноват перед тобой. Но я так больше не могу. Я не имею права обещать тебе того, что не сумею выполнить. Ты должна быть счастливой, а я не смогу тебе счастья этого дать. Прости…

Горячие слезы, которых он не мог сдержать, которых вовсе не стыдился, капали на край ее халата, прожигая всю душу насквозь.

 Из ее глаз также катились горькие слезы и, обнявшись, они долго плакали… Молча…

- Я не держу на тебя зла. И благодарна за то счастье, что ты мне дарил. Ради этого стоит жить. Я понимаю тебя и, наверное, ты разочаровал бы меня, если бы бросил в беде ту, с которой прожил двадцать лет. Другого я от тебя и не ожидала. Но я не смогу тебя забыть. Ты навсегда останешься со мной, в моем сердце, в моих мечтах… Я люблю тебя….

 - Прости, родная, прости, что не смог дать тебе большего. Но знай, что ты – моя единственная, первая и последняя, настоящая и самая чистая любовь. Я никогда не забуду тебя...

Выходил их подъезда Михаил на едва передвигающихся ногах. Он утешал себя тем, что сделал правильный выбор. Он обязан нести крест, который выпал на его несчастную долю, и не имеет права обрекать Ингу на страдания из-за своего долга перед законной женой. 

Регина ждала мужа со слезами на глазах, и как только он вошел в дверь, швырнула в него фарфоровую вазу, стоявшую в зале на полу, от которой Михаилу удалось увернуться, и она звонко разбилась о стену.

Мелькнула мысль о том, что надо было отнести все мамины статуэтки и вазы в гараж. Почему только раньше он не догадался это сделать. Миша, не откладывая, собрал все ценные вещи в большую сумку, обернув их старыми газетами, и вышел, стараясь не слушать упреков жены и ее истерического крика. 

 …На работу Михаил больше не вышел, они договорились с Ингой, что так будет легче. Он отправит заявление об увольнении по почте, а она по почте вышлет ему документы.

 Теперь Миша с Сашей занялись подготовкой к открытию собственного дела. Саша приезжал к Михаилу и они вместе работали над проектом. Регина стала намного спокойнее, но временами все еще требовала найти ее записную книжку, обвиняла мужа, что он испортил ее жизнь, и кричала о том, как люто его ненавидит.

 И если днем дела мужчину отвлекали, ночью было нестерпимо больно от того, как сердце чувствовало ту, что была далеко, любила, верила, ждала, и плакала… Он чувствовал каждую ее слезинку, слышал каждый вздох и сам не в силах сдерживать слезу, метался по квартире, всякий раз готовый сорваться и броситься  к ней. Но он не мог… Обещал не напоминать о себе… А рядом мирно спала та, которая нуждалась в нем еще больше, но совсем по другой причине… 

  Прошло три месяца. Приближался Новый год, а настроения не было. И хоть их с Сашкой бизнес начал набирать обороты неожиданно быстро, даже это не радовало.

 

Он пытался убедить Регину съездить вместе в магазин, чтобы обновить ее гардероб. В последний раз он покупал ей вещи, многие из которых надевать она отказалась, и поэтому теперь хотел предоставить ей возможность самой выбрать одежду. Но она игнорировала его предложения, как и все приглашения погулять. 

 Она нервничала, уже на сотый раз перерыв все сумки, коробки, шкафы и твердила одно: «Ты спрятал мой блокнот… Зачем… Ненавижу тебя…»

  Закрывшись на кухне, Михаил хотел набрать до боли знакомый номер. Сколько раз он порывался это сделать, сколько раз ему приходилось отказывать себе, стиснув зубы. Нельзя. Не правильно. Не честно…

Но сейчас он был готов переступить через все запретные знаки и позвонить, чтобы услышать её хрустальный голос, чтобы сказать, как безумно хочет увидеть ее, как скучает и как сложно дышать вдалеке от нее. 

Спас входящий вызов с незнакомого номера. Это был давний приятель, тот самый, с которым ездили к морю. Совсем недавно Регина вновь разглядывала фото с той поездки.

Вениамин…

- Привет, Мишань!

- Здорово, Вень!

- Ты мог бы уделить мне времени немного. Разговор есть.

- А ты что, в нашем городе?

- Ну да, вчера вернулся в Москву, узнал, что вы переехали и примчался.

- Так давай к нам?! – обрадовался Миша.

- Нет, давай на нейтральной территории увидимся.

- Ну, давай. Ты где остановился?

- В Северной. Подъедешь?

- Буду в течение часа.

Миша переоделся и заглянул в комнату Регины. Она сидела на полу, перебирая пальцами край покрывала.

-  Региночка, я ненадолго должен уехать. Ты не скучай, хорошо. Мне Венька Быков позвонил. Встретиться хочет.

Регина мееедленно повернула голову к двери, словно в замедленном кино поднялась на ноги и, округлив глаза, тихо спросила:

- Венечка??? Где он? Почему? Я с тобой поеду! Я к нему…

Михаил непонимающе смотрел, как жена судорожно вытаскивала из шкафа вещи и шептала под нос: «Венечка…»

- Регина, тебе нельзя в таком состоянии куда-то ехать. Если хочешь, я сам привезу Веньку к нам. Но ты дождись нас дома. Хорошо?

- Нет, ты обманешь меня, ты разрушаешь мою жизнь. Нет!!!

Она снова принялась колотить его по груди, по плечам, и Миша не сдержался. Он аккуратно схватил ее в охапку, отнес на диван и усадил:

- Хватит! Прекрати! – первый раз за все время он повысил голос и тут же начал извиняться.

Потом дал ей выпить лекарство и тихо сказал:

- Я не обману тебя. Отдохни! 

Михаилу показалось странным такое рвение жены увидеть Вениамина. Раньше она не испытывала к нему особых чувств. «Или делала вид, что не испытывает» - мелькнула шальная мысль и в памяти начали рисоваться картинки из прошлого, но Михаил отказывался верить домыслам, жужжащим, словно растревоженные пчелы. 

Особой радости от встречи после нескольких лет, на лице Вениамина Миша не заметил, и у самого после назойливых предположений, не было особого желания распыляться словами.

Мужчины сухо поздоровались, и Веня предложил пройти в кафе гостиницы.

Тянуть с разговором он тоже долго не стал.

 - Мишка, сразу прошу принять самые глубочайшие извинения. Разговор этот должен был состояться еще до моего отъезда в Израиль, но случилось то, что случилось. Лучше позже, как говорится… - Он достал из кармана сигарету и прикурил. Миша знал, что Венька курил всегда в исключительных случаях, когда сильно нервничал или переживал о чем-то, - Короче, Мишаня, я гад, я сволочь, я предатель, но я люблю твою Регинку, а она любит меня. И сына она ждала моего… 

Такого откровения Михаил точно не ожидал. Он приподнялся, снова сел на место, поставил локти на стол и оперевшись лбом о кулаки, постарался сделать глубокий вдох. 

- Помнишь, когда мы все втроем на море отдыхали, ты ногу поранил и не смог на яхте с нами кататься. А мы тогда вернулись лишь под утро и придумали нелепое оправдание. Тогда и завязался наш роман, но назревал он уже давно, гораздо раньше. А когда Регина забеременела, я просил ее все рассказать, но она твердила, что Эля не поймет, осудит. Да и ты чересчур опекал ее, она не могла найти повода для ссоры и сильно злилась, нервничала, переживала. Скорее всего, именно из-за этого, тот несчастный случай усугубил его психологическое состояние. Она обещала, что непременно поговорит с тобой, как только сын родится, но… - Вениамин затушил сигарету и тут же снова прикурил, - Мы вместе ведь хотели поехать в Израиль и возможно, там и остаться. Ну, ты помнишь, как мне было сложно откладывать эту командировку, я ждал ее… А когда она в больницу попала, мне как раз на работе последнее условие поставили. Срочно нужно было выезжать. Приехал к ней, но меня в реанимацию не пропустили… Потом звонить пытался ей, но толи она номер поменяла, толи что… Прости, Мишань, прости… 

  Теперь Михаилу стало понятно, зачем искала Регина записную книжку, почему обвиняла мужа в своих бедах, хотя, какая тут его вина… Но постепенно пазл собирался в общую картину и становилось все тошнотворнее на душе, словно ее потрошили заживо. 

  После очередного «прости», Михаил поднялся, вышел из-за стола и, схватив бывшего друга за грудки, ударил в челюсть и толчком в грудь усадил на место:

- Чтоб сегодня же вашего духу не было не только в моей квартире, но в этом городе! 

Вениамин вытер кровь с губы рукавом и закивал:

- Я понял, Миш, не держи на нас зла!  И спасибо, что не бросил ее, не сдал в психушку…

 - Да ты даже представить себе не можешь, какой ад  пришлось мне пройти за эти годы…

Миша с презрением посмотрел на Вениамина и быстрым шагом направился к выходу. Народ сидел, оглядываясь на происходящее, а Веня крикнул ему вдогонку, не обращая внимания на пытливые взгляды:

- Извини, Миш, мы любим друг друга… 

Войдя в дверь своей квартиры, Миша прошел в комнату Регины, не разуваясь:

- Вещи собирай! – сказал он повышенным тоном.

Регина вопросительно смотрела на него, скрестив на груди руки, а он не стал повторять.

Открыл шкаф… И теперь он выбрасывал оттуда ее вещи.

- Не прикасайся к моим вещам, - закричала женщина и, схватив мужа за рукав, попыталась оттащить в сторону.

- Здесь я решаю, к чему мне можно прикасаться, а к чему – нет! И не вздумай устраивать истерику. Больше не потерплю! – Он внимательно посмотрел ей в глаза, - Как ты могла??? И это я же сломал тебе жизнь?!

Он так сильно сжал кулаки, что Регина отскочила в сторону, а он, молча вышел из комнаты. 

Прошло немного времени, когда в дверь несмело постучали, и не дожидаясь приглашения, Вениамин вошел в квартиру, Регина вышла из комнаты и, увидев его, сначала вскрикнула, потом закрыла лицо руками, а затем бросилась к нему на шею. 

Михаил ушел в спальню и не вышел оттуда, пока не услышал звук захлопнувшейся двери. 

Он прошел на кухню, сварил кофе, и присев у стола, сказал вслух сам себе: «Ну, вот и все»! 

Выпив кофе, прошелся по квартире, скидал в мусорный пакет все оставшиеся вещи Регины, налил в ведро воды и принялся мыть полы. Ему хотелось, чтобы больше ничего не напоминало здесь о ней, чтобы даже запаха её парфюма не осталось в этом доме. 

 Вечером позвонила расстроенная Элина.

- Папочка, я говорила с мамой, она все мне рассказала… Как же так… Мы беспокоились о ней, ты столько лет о ней заботился, а это ее состояние было всего лишь из-за чужого мужчины… Я не хочу общаться с ней… Она игнорировала меня, она издевалась над тобой, она…

- Успокойся, милая. Она совсем не виновата в том, что с ней произошло. Если бы не тот несчастный случай, если бы все не сошлось к одному, такой проблеме вряд ли было бы место. Но судьба преподнесла нам всем суровые испытания. Не обижайся на нее… Просто она полюбила другого, такое бывает…

- А ты? Ты ведь жил ради нее, не думал о себе.. Папулечка…

- Элечка, я сейчас могу тебе сказать, что я тоже полюбил другую женщину, но не мог позволить себе быть с ней рядом. И теперь, когда препятствий больше нет, я хочу сделать ей предложение. Что ты об этом думаешь?

- Я думаю, что ты достоин счастья. Папочка, поторопись, ты итак потерял много времени. Счастья тебе! Целую. Пока!

- Спасибо, милая, я от тебя другого и не ожидал. Пока! Целую! 

Окрыленный внезапной свободой, Михаил принял душ, переоделся и поспешил в ювелирный салон, чтобы успеть до закрытия.

Взгляд остановился на золотом колечке с изумрудом, под цвет любимых глаз. Не раздумывая долго, Миша купил именно его. Затем заехал за цветами и вот, он стоит у двери Инги, с огромным букетом нежно кремовых лилий. Когда открылась дверь, он видел только ее лицо из-за букета и заметил, как ее глаза наполнились слезами. 

- Мишенька, - всплеснула Инга руками и пригласила войти.

Из кухни доносился аромат жареной курицы и свежих овощей. А когда Инга приняла букет и отступила в сторону, Михаил приоткрыл рот от изумления и зацепился взглядом за ее кругленький живот. 

- Почему ты не сказала мне? – он с трудом проговорил слова, в горле пересохло, в висках пульсировало, а на лбу проступили капельки пота.

- Я не хотела вынуждать тебя делать выбор...

- Ты серьезно хотела лишить меня счастья отцовства? 

  Он нежно обнял ее, прижимая к себе и поглаживая по спине с таким благоговейным трепетом, что казалось, он касается хрупкого хрустального сосуда.

- Я не знаю, наверное, со временем, я бы сказала, но решила не торопить события, и хотела еще раз  испытать одну вещичку. 

 Инга ушла в комнату и быстро вернулась, показав на вытянутой ладони ту самую ракушку… 

- Помнишь, что ты сказал, когда дарил ее мне? А я тебе верила и ждала… 

- Что? Не может быть! – Михаил обнял ее за плечи и заглянул в зеленые глаза, в которых не было уже прежней грусти, а светилось лишь только счастье. – Агния? Но почему-у-у? 

 Инга засмеялась: 

- Да это мы так в школе придумали с девчонками. Переворачивали свои имена наоборот. Вот и вышло у меня Агни, а букву Я пришлось добавить, чтобы было складно и правдоподобно. В лагере все поверили, что это мое настоящее имя, а я не стала объяснять, так и прижилось…

- Да-а-а, а говорят еще, что земля не такая уж круглая…

- Это точно! Я когда тебя увидела на собеседовании, думала, что с ума схожу. Я ведь еще в лагере влюбилась в тебя и хранила эту любовь, вместе с ракушкой, свято веря, что мы будем вместе… 

Инга прижалась к любимому и тут же встрепенулась:

- Ой, курица…

- Ты ждешь кого-то? Такой праздничный ужин, - задал Миша интригующий вопрос.

- Тебя ждала. Я чувствовала тебя… Ты не поверишь, но с самого утра было предчувствие того, что ты придешь и… - Инга смутилась,-  и подаришь мне кольцо…

  Щеки ее залил густой румянец, а Михаил достал из кармана красную бархатную коробочку и, открыв, протянул любимой:

- Так и есть. - Михаил поднял ее на руки и закружил по комнате, целуя ее лицо, - Инга, ты согласна стать моей женой?! И в радости, и в горе? Только вместе всегда и во всем? 

  Инга, словно маленькая девочка, захлопала в ладоши и обвила руками его шею.

- Да, конечно да! И в радости, и в горе!