Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Когда то давно Аленка жила в большом доме с родителями, бабушкой и дедушкой. Она помнила до мелочей, как была счастлива в те далекие годы. И даже тот момент, когда начались неприятности, она старалась не забывать. Ей было дорого все, что связывало со счастливым прошлым.

Сначала заболел дедушка и вскоре его совсем не стало. Бабушка сильно переживала, подолгу плакала, сидя у окна и поглаживая его вещи или фотографии, а потом и бабушка тихо ушла из жизни.

Родители Аленки постоянно пропадали на работе. Уезжали утром, когда девочка спала и приезжали поздно вечером, когда ей уже пора было спать.

Еду она сама разогревала, днем читала книги, играла с куклами в беседке, построенной дедушкой, а иногда к ней забегал соседский мальчик Степан, взрослые называли его Степашкой.

Ребятишки часто заигрывались, и мать Степана звала обоих к ужину, а потом Аленка шла домой и встречала родителей.

СЛУШАТЬ АУДИО ВЕРСИИ РОМАНА

Но зато все выходные они проводили вместе, всей семьей. Ездили на речку, жарили шашлыки, ловили рыбу и купались. Эти моменты чаще всего вспоминались Аленке.

Девочка росла и постепенно дружба со Степашкой становилась как необходимость дышать.

Она не понимала тогда, что происходит, но чувствовала постоянную потребность видеть его, разговаривать с ним. А когда однажды он не смело взял ее за руку и протараторил, краснея: «Я тебя люблю… очень», сердце рухнуло куда-то вниз и не хотело возвращаться.

Аленке тогда казалось, что она кружится на карусели, перед глазами появился легкий  туман, а в ушах долгим эхом звучали его слова.

А потом был первый букет, первый поцелуй и первый подарок на память…

Они мечтали о свадьбе, мечтали о счастье, но мечты разлетелись на осколки, когда пришла в дом Аленки беда. Отец однажды заявил, что встретил свою настоящую любовь и что Алене с матерью немедленно убраться нужно.

Деваться было некуда, зарплаты матери не хватило бы даже на комнатку арендного жилья, поэтому она решила поехать к своему брату, в другой город.

Степашка в это время с родителями уезжал куда-то ненадолго, так что, и попрощаться им не удалось.

Дядя девочки оказался не рад незваным родственникам и начались скитания… То на вокзале переночуют, то под открытым небом, благо летняя была пора. Мать работу искала, но по специальности не было вакансий, зато в одном кафе предложили посудомойщицей пойти, с предоставлением вагончика бытового неподалеку. И она с радостью согласилась. Платили мало, но зато было, где ночевать и зиму скоротать.

Приходила Ольга Павловна по вечерам уставшая, с ног валилась и со временем начала проклинать судьбу. Выпивала часто, с дочерью почти не разговаривала.

Так, с горем пополам Аленка закончила местную школу и начала матери помогать. Где уборщицей подработает, где стеклопосуду найдет и сдаст. Об учебе мечтала, что когда все наладится, она непременно поступит…

Постоянно вспоминала по ночам о счастливых моментах из детства и плакала… Тихо плакала.

Часто вспоминала Степашку своего, и сердце замирало, когда как будто словно слышала его слова прямо здесь и сейчас «Я люблю тебя очень». Хранила бережно цветы из первого букета, все подаренные безделушки и верила, что когда-нибудь встретит его, обязательно встретит.

Она ему однажды даже письмо написала с пометкой «До востребования», но в ответ пришло неожиданное: «Адресат выбыл»

Время шло, а в жизни девушки ничего не менялось. Мать превращалась в существо, которое сложно было назвать человеком, и настал момент, когда женщина лишилась и этой работы, а вагончик куда-то увезли, оставив их на улице.

Аленка принялась искать какую-то работу для себя, чтобы с проживанием. Но обойдя безрезультатно весь город, зашла на рынок, где иногда ей приходилось подменять продавцов.

- Привет, Аленка – как всегда с улыбкой поприветствовал Тимур, молодой симпатичный мужчина, который часто угощал ее пирожками.  – Как дела? Чего такая грустная?

- Ищу работу с проживанием. Пусть даже без оплаты, лишь бы была еда и крыша над головой… Может, подскажите чего? – девушка смущалась и стыдилась, что приходится вот так скитаться, и как будто милостыню просить, но делать было нечего. Да и мать неважно себя чувствовала, нужно было как-то справляться.

- Нет, такого вряд ли тут найдешь, но для чего тебе работать? Такая красавица достойна большего! Выходи замуж за меня! Дом будет, еда будет!

Щеки девушки залил густой румянец.

- Извините, мне пора!

Она с трудом сдержала слезы и побежала к воротам, а Тимур крикнул вслед:

- Предложение в силе. Решишься, буду рад!

Аленка прибежала к матери, которая ждала ее под старым дубом и горько разрыдалась, опустившись рядом и обняв колени.

Мать выглядела совсем не хорошо:

- Мне бы на опохмелку, дочь, хоть малость самую, иначе помру, не выдержу. Нашла чего?

- Не нашла, мама, не нашла! Тимур с крайнего киоска предложил замуж за него пойти за еду и жилье, представляешь?! Какой стыд, какой позор, боже мой, какая низость!

- Чего? – подскочила на ноги мать, - ты что себе позволяешь?! Стыдом такое счастье назвать, ну ты дура, не иначе! Тимур самый богатый из всех местных торгашей, он же оптом фрукты отправляет, не один только киоск имеет, ты у него как сыр в масле жить будешь. Да о таком мужике мечтать только и можно. Тем более тебе, в таком то положении. Где мы сейчас и где он… Соглашайся, иди, в ноги падай, проси принять, и за меня похлопочи…

- Мама, да ты что такое говоришь? Я не люблю его, он слишком… Взрослый для меня… Я о другом мечтала, не такой судьбы ждала…

- Я тоже, милочка, не о таком мечтала. С отцом твоим ведь по любви большой женились и что теперь? Вышвырнул нас как котят бездомных и поминай, как звали. А тебе такой человек предлагает такое счастье!

Аленка проплакала до позднего вечера, потом начался сильный дождь, ветер срывал с плеч тонкую ветровку, начинало потряхивать от холода, мать что-то причитала о том, что и себя и ее дочь загубит, что не стоило так опрометчиво поступать.

Всю ночь мать и дочь провели под проливным дождем, укатавшись в одеяла и укрывшись дождевиками. А утром Ольга Павловна не могла подняться и прохрипела простуженным голосом,  дрожа от холода и желания выпить, что если хотя бы рюмку найти не удастся, не выживет она. Аленка отправилась на рынок, где ее встретил с широкой улыбкой Тимур.

- Ну-ка, давай, заходи, чаем напою…

Он провел ее в киоск, накинул на дрожащие плечи куртку и протянул кружку горячего напитка.

- Ну что? Решилась? Выйдешь за меня?

Девушку потряхивало не столько от озноба, сколько от страха и стыда, от чувства вины, от безысходности и смешанных эмоций, терзающих душу.

- А вы маме сможете помочь?

- Маму твою определим на лечение, а там и видно будет, на улице не останется, не сомневайся. А тебе я горы золотые не обещаю, конечно, но как уже говорил, будешь в тепле и сытости. Идет? 

Аленка попыталась кивнуть, но все тело словно парализовало и горькие слезы душили, не оставляя шанса на утешение.

Уже через пару часов Аленка сидела в машине Тимура, пока он устраивал ее мать в центр лечения и реабилитации, где она должна была провести как минимум полгода.

- Ну вот, все, будь спокойна. Захочешь, сможешь навестить иногда. Вообще свидания тут запрещены, но я смогу устроить.

Он довольно улыбнулся и продолжил:

- А сейчас домой поедем!

От слов его внутри все сжималось и протестовало, но вспоминая ночь на улице под ливнем и в невыносимом холоде, Аленка решила, что такова судьба и счастью сбыться в ее жизни не дано. Не суждено ей встретить того, о ком душа мечтала, о ком рыдало сердце, и кто занимал все мысли.

Пройдя за порог чужого дома, хоть и шикарного, но давящего этим шиком, гнетущего, напоминающего, что все это – цена ее начинающегося рабства.

Понимала девушка, что процесс запущен и вернуться обратно теперь вряд ли будет возможно.

- Проходи, не стесняйся, не бойся меня, - как можно добрее старался говорить мужчина, - прими сейчас ванну, переоденься, вот тут комната твоя, все вещи в шкафу – твои, пользуйся! И затем на кухню приходи. Будешь ужин готовить. Вечером гости будут, отметим начало нашей семьи.

Аленка замерла на месте:

-Как? Какой семьи? А разве?...

- Ну так, просто, друзья, родные, отметим посидим. Ты же понимаешь, надеюсь, что свадьбы пышной и бракосочетания у нас не будет. Зачем все эти формальности? Ни к чему, верно!

Она стояла на месте, словно вкопанная и не смела даже слова произнести.

- Ну, иди, иди, в порядок приводи себя, а то не успеешь все приготовить.

Девушка прошла в комнату на ватных ногах. Ей казалось, что все происходит во сне, словно только что она переместилась в новую реальность, вернее, в нереальность.

Открыла шкаф с разной одеждой ее размера, вытащила первые попавшиеся вещи, взяла большое махровое полотенце и отправилась в ванную комнату.

Включила воду на весь напор, посмотрела на себя в дорогое зеркало и разрыдалась.

Слова Степашки эхом прозвучали в голове: «Я люблю тебя… Очень».

«И я тебя… Больше жизни люблю, но не судьба нам вместе быть» - прошептала девушка и поняла, что с этого момента что-то надломилось в ней. Слезы мгновенно высохли, а душа как будто постарела.

Тимур оставил список блюд, которые Алена должна была приготовить до вечера. Продуктов в доме было больше чем достаточно, посуды и бытовой техники тоже и она принялась за порученное дело.

- Как только стол накроешь, переоденься и прическу сделай с макияжем, все в комнате найдешь, и будь любезна с гостями, надеюсь, ты будешь послушной женой, - он снова улыбнулся широкой и как будто не естественной улыбкой и ушел, негромко хлопнув дверью.

Аленка еще долго стояла на месте, а спохватившись, вернулась к делам, пытаясь прогонять навязчивые мысли.

Ужин был готов, стол накрыт, невеста нарядна. Вот только улыбаться и быть любезной не могла она, не получалось выдавить улыбку, как ни старалась.

Тимур представлял всем Алену как свою жену, знакомил с какими-то людьми, называл имена, которые она не старалась и не хотела запоминать.

Время тянулось словно вечность, а когда гости разошлись, и Алена принялась убирать со стола, Тимур взял ее за руку и повел за собой:

- Завтра уберешь все, а сейчас идем со мной… 

Он уверенно направлялся в спальню, откуда доносилась тихая мелодия, и пахло свежими цветами.

- Нет! – закричала девушка и выдернула руку, - Нет! Не надо! Пожалуйста!

- Что значит твое «нет»? – удивленно посмотрел на нее названный муж.

- Не надо, пожалуйста, только не это…

- Ты что, с луны упала или как? Я тебя в дом женой привел, друзьям и близким женОй представил… А жена обязана спать с мужем… Вместе! Иди и не ломайся!

- Я не могу, пожалуйста, простите, я лучше уйду, простите, я не могу, пожалуйста!

- Уйдешь? Опозорить меня собралась? Не выйдет! Я за мать твою заплатил немало денег. Я тебе наряды купил, я банкет этот устроил… Я тебя купил! За еду и жилье! А ты женой должна мне быть полноценной! Женой!

- Ну, пожалуйста, я… не готова просто, я… не думала, что вот так все будет… я не могу… простите…

Алена плакала и умоляла. Мужчина вел себя спокойно и терпеливо, а затем тихо сказал:

- Хорошо, я понимаю, что привыкнуть тебе надо, не стану ни на чем настаивать. Спи пока в своей комнате, я терпеливый, подожду, пока будешь готова…

- Спасибо! – не веря собственному счастью, Алена продолжала шептать, - спасибо, вы очень добрый, спасибо!

Эта ночь прошла, словно в бреду и девушка подумала, что под дождем было хоть и холодно, хоть и мокро, но спокойно, а теперь каждое мгновенье ее жизни будет самой настоящей пыткой и как вернуть себе покой, она не знала.

Не сомкнув даже глаз, рано утром Алена поднялась с кровати и прошла на кухню. Убрала со стола, перемыла посуду, и приготовила завтрак, когда Тимур вышел из спальни.

- Молодец, хвалю! Все верно сделала. В обед не один приеду, приготовь обед вовремя, меню на неделю я тебе составил. Пыль протри по всему дому, пропылесосить не забудь и цветы полей.

Аленка с облегчением выдохнула, когда дверь за мужчиной захлопнулась.

Она с радостью принялась выполнять все домашние хлопоты, лишь бы только отвлечься.

Когда все было готово, во дворе послышались голоса. Тимур вошел в дом с женщиной и сказал Алене, чтобы вышла во двор и не возвращалась, пока он не позовет.

Она вышла из дома, вдохнув полной грудью свежего воздуха, и прошла в сад, где стояла большая виноградная беседка. Войдя внутрь, девушка присела на резную деревянную скамейку и, облокотившись на стол, задумалась. Она вспомнила синеглазого мальчика, который так несмело признавался ей в любви и робко целовал ее своими теплыми губами, как сидели они в небольшой беседке, построенной ее дедушкой и мечтали, взявшись за руки о том, как будут счастливы вместе всегда…

«Где же ты, Степашка, с кем?!» - прошептала сама себе Алена и слезы принялись обжигать веки и капать по побагровевшим щекам. Она вспомнила Тимура, его уверенный взгляд, его слова, что больно ранили, пронзая словно острым кинжалом до самой глубины ее романтической тонкой души.

Если бы я могла что-то изменить, если бы я вообще хоть что-то могла…

Она погрузилась в воспоминаниях в тот день, когда они со Степой говорили о том, кем кто хочет стать, и он тогда поделился, что хотел бы поступить в институт именно в этом городе. Да, точно! Она тогда еще сказала, что там живет ее дядя и она тоже, возможно, поедет вместе с ним.

«А что, если он приехал в этот город, что если поступил?! Что, если он совсем рядом. Как же она могла забыть… Надо было раньше поискать, съездить в институты, поузнавать… А теперь… Теперь уже было поздно. Тимур ясно дал понять, что не позволит ей уйти. Да и не факт, что Степашка одинок. Возможно, он уже давно встретил другую, возможно, даже, уже женат»

Сердце забилось бешено в груди, когда услышала голос Тимура:

- Иди в дом, я уехал, ужин приготовь к восьми и постель в спальне поменяй!

Аленка слышала голос его спутницы, ее смех и только когда машина выехала со двора, она выскользнула из беседки, словно освободилась от гнетущих оков и, забежав в дом, плюхнулась на кровать и разрыдалась.

Мысль о том, как теперь решить обрушившуюся на нее проблему и как избавиться от свалившегося как снег на голову «мужа», не покидала ни на мгновенье. А образ Степашки, его всегда счастливые глаза и белозубая улыбка стоял перед глазами. 

Вечером, когда Тимур вернулся и после сытного ужина похвалил Аленку за ее кулинарный талант, она присела за стол напротив него и осторожно начала разговор:

- Тимур, простите, я хотела бы поговорить… О нас… Я просто долго думала и понимаю, что поспешила дать вам положительный ответ. Может быть, вы отпустите меня?

Мужчина приподнялся и, оперевшись руками о стол, склонился к ней лицом и сказал так, чтобы было понятно – больше к этой теме возвращаться не стоит:

- Ты что тут вздумала, шутки шутить? Я тебя всем женой представил, я за твою мать, алкашку, заплатил такие деньги, я что, похож на клоуна?

Он был зол, но старался сдерживаться, это сложно было не заметить, и Аленке стало не по себе. Поняла она, что злить его не стоит.

Он походил по комнате, сцепив руки за спиной, затем резко повернулся к ней и добавил:

- Ты моя! И будешь моей! Запомни – я тебя купил! Мой посуду и спать, завтра гости будут…

Он скрылся за дверью своей спальни,  а девушка принялась мыть посуду, понимая, что добровольно попала в клетку.

Уснуть не удавалось. Она вспоминала о своем любимом и пыталась почувствовать его тепло, но ничего не выходило. Между ними была пропасть. Глубокая, непреодолимая пропасть и этим было сказано все.

Жизнь Алены в этом доме стала настоящим адом. Она готовила, убирала, стирала, была обязана встречать гостей веселой и изображать любящую жену. А когда все уходили, Тимур высказывал недовольства и требовал впредь вести себя более любезно.

Несколько раз он звал ее в свою спальню, но она молила слезно дать еще время, позволить свыкнуться с мыслью и настроиться. И каждый раз он соглашался, скрепя сердце. Но предупреждал, что надолго его терпения не хватит.

Он привозил домой разных женщин, и каждый раз просил Алену менять и стирать после них постель.

Ей было это неприятно, но все лучше, чем самой оказаться на месте каждой из них. Хотя, женщины пострадавшими себя не считали, они наоборот, были рады оказаться с ним наедине и вели себя слишком развязано.

Время шло, и каждый новый вечер становился для Алены словно последним. Она до жути боялась, что настанет тот момент, когда Тимур заставит ее пойти с ним в спальню и тогда… Она представить не могла, что же будет тогда. Она, наверное, не сможет жить после этого. Не видела она в роли своего единственного мужчины никого кроме Степы, а Тимур…

Он был мужчина привлекательный, красивый даже, спортивного телосложения, взрослый и умеющий завладеть женским сердцем, но не ее, не Аленкиным…

Полгода пролетели словно вечность. Несколько раз Тимур возил Аленку к Ольге Павловне, и сложно было не заметить тех перемен, что произошли в ее жизни. Она похорошела, выглядела вполне свежо и говорила рассудительно и адекватно.

Аленка была рада за мать, но цена, которую приходится платить за это счастье была уж слишком высокой для нее.

Тимур предупредил Аленку, что больше никогда не позовет ее с собой, и будет ждать, пока она сама решится прийти в его спальню. Но он заметил вскользь, что терпение его уже давно на особом пределе и если она надолго затянет свою «подготовку», то мать ее он забирать из клиники не станет в дом. И с ней самой сможет так поступить, что сожалеть будет поздно.

 

Девушка жила в постоянном напряжении, молила небеса о спасении и освобождении. Но время шло, а изменений не было, и только искра во взгляде Тимура все чаще напоминала о том, что терпение его держится уже на самом тонком волоске.

Пришла пора решать, что делать с матерью, где она будет жить, когда выйдет из клиники. А Тимур ясно дал понять, что все зависит напрямую от Алены. Будет ласковой с ним, будет всем хорошо, а не осмелится, то не известно, что он сможет предпринять.

Аленка даже думала сказать ему, что никогда не решится прийти к нему в спальню, и будь что будет. Но он пришел в тот день мрачнее тучи.

- Сегодня вечером будут гости. Ужин приготовь. Людей много будет. Все мои друзья. Серьезные вопросы будем решать. Платье новое надень и будь любезна, иначе пожалеешь и поверь, шутки закончились!

Он ушел, а девушку словно обдало кипятком. Она и сама понимала, что шуткам здесь места нет. И что может произойти, даже догадаться не могла.

Готовить ужин в этот раз было сложнее. Слезы душили, руки тряслись, сердце колотилось в груди необычно и странно, и как будто не хватало воздуха.

К вечеру она постаралась взять себя в руки, приняла холодный душ, нанесла неброский макияж, чтобы только спрятать следы слез и переживаний. Сделала простенькую прическу и надела платье, купленное Тимуром.

Мужчина приехал не один. Люди были знакомые и те, кого еще ни разу не было в этом доме.

Как ни старалась Аленка выдавливать из себя улыбку, ничего не получалось.

Стол был накрыт и Тимур приобнял Аленку за талию:

- Иди пока в комнату, если что-то будет нужно, позову.

Она кивнула, опустив голову, и поспешила уйти.

- Что-то не слишком любезна женушка с тобой, Тимур, - усмехнулся один из гостей, глядя вслед Алене, а Тимур в ответ промолчал и девушке стало ясно, что пришел конец всему.

Она сидела в комнате и прислушивалась к каждому слову. Не скажут ли еще чего-то о ней. Но разговор очень быстро перешел в деловое русло. А спустя немного времени в дом вошел кто-то еще.

- Прошу простить за опоздание, - услышала Алена знакомый голос. Этот мужчина уже не раз бывал у них в гостях и всегда казался Аленке добрым и каким-то другим, не как все остальные друзья Тимура и он сам.

- Тимур, - поприветствовав всех, продолжил мужчина, - У меня водитель с раннего утра на ногах. Маковой росинки во рту не было. Можно его покормить, и потом в машину вернется? – спросил он, и Тимур тут же позвал Аленку.

- Аленушка, выйди пожалуйста!

Аленка покорно вышла, и слегка улыбнувшись через боль, подошла к Тимуру.

- Сейчас еще человек придет, прибор посуды нужен, принеси, пожалуйста, накорми парнишку хорошо и снова отдыхай.

Она опустила голову и поспешила в кухню.

А неугомонный гость продолжил подтрунивать Тимура:

- Так что, брат, не умеешь жен воспитывать? Подсказка нужна? Как шелковая будет!

Мужчина молча встал из-за стола и громко крикнул:

- Что ты там застряла? Почему тебя люди ждать должны? Тебя ускорить?

Алена выскочила из кухни с опущенной головой и, держа в руках поднос с набором посуды, поспешила к столу.

В углу у двери сидел парнишка, подняв на которого взгляд, Алена выронила поднос из рук и, обхватив лицо руками, с трудом удержалась, чтобы не закричать и, заметавшись, бросилась к своей комнате.

Это был Степашка, ее Степан. Он сидел и смотрел на нее удивленно широко раскрытыми глазами, словно желая получить ответ сразу на все вопросы.

Тимур резко схватил ее за руку:

- Куда собралась? Ты человека почему не накормила? Совсем забыла, кто здесь и на каких правах?

Его голос звучал как рев дикого зверя, а хватка была слишком болезненной. Алена пыталась освободить руку, которую уже чувствовать не могла, но он еще сильнее сжал ее и резким движением развернул Аленку к гостям.

Она заметила, как Степа встал, сжав руки в кулаки, но остановился на месте, как только Тимур начал речь:

- Друзья, вот эту девушку я купил на рынке! За еду! Но она не справилась со своими обязанностями и я готов продать ее, прямо здесь и сейчас могу начать аукцион. Есть желающие?

Мужчины загудели и тот, который подстрекал Тимура и, по сути, стал инициатором разразившейся бури, первым выкрикнул:

- Есть!

- Ну, тогда, делаем ставки, Господа, - торжествующе предложил Тимур, - Моя цена пятьсот тысяч. Вернуть свое и немного моральной компенсации. – Он поднял вверх ее руку и громко крикнул, - Кто больше?

Аленка не знала, что происходит с ней, что она чувствует не могла понять, и только голос того самого отвратительного типа:

- Пятьсот пятьдесят! – Немного отрезвил.

Ей стало страшно от того, что сейчас ее хозяин поменяется, и он, уже наверняка, не будет таким добрым и терпеливым каким был Тимур. А Степа… Что он думает о ней?!

Ей хотелось раствориться, провалиться сквозь землю исчезнуть навсегда, не родиться вовсе. «Зачем, зачем такая жизнь? Для чего? За что ей все это? Чем она провинилась? Почему судьба так жестока? Почему???» Сотни разных «почему» мелькали в голове, словно прожигающие искры.

- Шестьсот! – услышала она сквозь гул грубый пугающий голос.

- Не стесняйтесь, Господа, не скромничайте! Я ее пальцем не тронул ни разу, так что цена занижена. Но так как у нее еще матушка, алкоголичка, как довесок, делаю скидку.

- Шестьсот тридцать, - перебил кто-то из дальнего угла.

- Шестьсот сорок, - поступило новое предложение и гул затих.

- Шестьсот сорок пять, но без мамаши, - через время добавил кто-то и наступила тишина.

- Шестьсот сорок пять раз, - начал Тимур, а Аленку стало пробивать ударами тока, когда она увидела того, кто назвал последнюю цену. До неприличия толстый, давно уже немолодой человек, с полысевшей головой и вечно расстегнутой пуговицей на рубашке в области живота.

Аленке стало совсем нехорошо, когда Тимур, с прищуром глядя на нее, продолжил, - Шестьсот сорок пять два….

- Миллион! – неожиданно разрезал повисшую тишину громкий голос Степана и все взоры тут же прилипли к нему.

- Продано! – завершил Тимур и подвел Аленку к молодому водителю своего друга, - Деньги жду в течение часа. Она будет пока в гараже!

Степан посмотрел на Аленку каким-то странным взглядом, от которого ей стало только хуже, и вышел из дома.

А Тимур отвел девушку в гараж и, закрыв на засов, пригласил всех в дом веселиться.

Аленка сидела, забившись в угол, и тихо плакала, закрывая лицо руками.

Она представить боялась, что думал о ней Степан, что будет дальше и откуда у него такая сумма, если работает водителем. Как она сможет рассчитаться с ним, и для чего он вообще это сделал.

Она пыталась строить разные предположения, но все они сводились к тому, что Степа просто пожалел ее и что вернуть ему деньги будет нужно, не зависимо от того, в долг ли он их берет или свои накопления привезет.

Вот только где их взять? Она не могла даже представить, что теперь делать, как быть, куда идти, но все было неважно, лишь бы вырваться скорее на свободу.

Чувства смешивались, снова расползались, и снова прилив всех эмоций одновременно сдавливал грудь и девушке уже казалось, что промчалась целая вечность, что о ней все забыли, что все было сном и сейчас она проснется маленькой беззаботной девочкой, когда рядом будут счастливые родители, бабушка с дедушкой и они все вместе проведут целый день, счастливый день…

Все иллюзии разрушили голоса, раздавшиеся с улицы. Мужчины приближались к гаражу. Аленка медленно поднялась на ноги, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться. Только теперь она почувствовала, как продрогла и как обессилила от волнения и безумного страха.

Ворота распахнулись, и саркастическая улыбка Тимура заставила задрожать еще сильнее. Степана она не видела, и первой мелькнула мысль о том, что он не приехал, опоздал, пошутил.

- Ну что? – Тимур сделал шаг вперед и остановился, - Выходи! Новый хозяин уже заждался.

Подойдя к воротам, девушка заметила в темноте среди толпы знакомый силуэт, который двинулся вперед и, приблизившись к ней быстрым шагом, взял на руки и резко развернувшись, поспешил к калитке.

- Если окажется не послушной, новый аукцион проведем, обращайся! – Крикнул Тимур хриплым голосом и за спиной раздался безудержный смех мужчин.

Аленка дрожала, не смело держась за шею своего спасителя. Или? Она невольно расслабила руки, не зная, что ждет ее впереди.

Степан не произнес и слова, и лишь усадив девушку в такси, сам присел рядом, взял ее руку в свою теплую ладонь и слегка склонившись, прошептал:

- Все будет хорошо, ты в безопасности. Я больше никуда тебя не отпущу…

Она положила голову на его сильное плечо и больше не смогла сдерживать горькие слезы.

Машина остановилась у гостиницы. Степан рассчитался с водителем и помог Аленке выйти из машины.

Взяв ее за руку, он молча довел ее до номера и, войдя в уютную теплую комнату, включил свет.

- Вот здесь пока поживешь, - он слегка улыбнулся и поставил сумку с ее вещами на стул. – Аленушка, ты сильно устала, я вижу, поэтому не стану мешать. Отдохни хорошо, а утром я к тебе приеду. Хорошо? Только больше никуда не убегай, второй неожиданной разлуки я просто не выдержу.

Аленка не ожидала, что он так скоро уйдет и ей снова придется остаться одной. Она не смела поднять взгляд, молча кивнула и покраснела, понимая, что говорить сейчас она действительно с ним не смогла бы.

Степан ушел, а она присела на большую мягкую кровать, задумалась и не заметила, как очень скоро решила прилечь, и уснула.

Утром проснулась от пенья птиц, которое в последнее время не радовало ее. Но этим утром ей приятно было услышать звуки природы за окном.

Она распахнула шторы, улыбнулась новому дню и, достав из сумки свои старые джинсы и рубашку, взяла полотенце и отправилась в душ, вернувшись из которого услышала негромкий стук в дверь.

- Кто там? – тихо спросила девушка, кое-как выдавливая слова из-за страха.

- Это я, Аленушка, Степашка.

Его родной до боли голос прозвучал как волшебная мелодия.

Она открыла дверь и все еще не в силах заглянуть в его глаза, отступила в сторону.

- Это тебе! – он протянул ей букет цветов, точно таких же, как был их первый букетик и медвежонка, - Улыбнись!

Аленка улыбнулась уголками губ, приняла подарки и медленно подняла взгляд. Ее печальные глаза не смогли оставить Степу равнодушным.

Он захлопнул дверь и нежно прижал ее к себе.

- Как же долго я тебя искал, как долго мечтал об этой встрече. Как же я рад, что ты нашлась. Я ведь по-прежнему люблю тебя… Очень!

Ее измученное сердце от этих утешительных слов словно медленно начало освобождаться от ледяного плена и биться стало все сильнее, удар за ударом возвращая в душу давно забытую весну.

Они стояли вот так, молча наслаждаясь теплом друг друга, а потом Степан внимательно посмотрел на нее и спросил:

- Идем завтракать?

Аленка кивнула и, окинув взглядом комнату, пошла вслед за ним.

В кафе неподалеку от гостиницы было пока еще пусто, играла тихая успокаивающая мелодия, а воздух был наполнен легким ароматом свежего кофе.

Аленке все еще не верилось, что она больше не в рабстве, что она свободна, и что рядом он… Ее любимый, единственный и желанный. Казалось, что и мечтать больше не о чем, теперь все точно будет хорошо.

Они присели за столик у окна, и Степан сделал заказ, предварительно получив одобрение от Аленки на вопрос:

- Позволишь мне заказать завтрак на свой вкус?

Когда официант принес заказ, она удивленно посмотрела на Степана:

- Но ведь это… Именно такой завтрак готовила моя бабушка.

- Точно! Я не забыл и хотел сделать тебе приятное.

- Спасибо, - улыбка благодарности коснулась губ Аленки, - Приятного аппетита!

- И тебе, - улыбнулся Степа и взял в руки вилку.

После завтрака они прошли к фонтану и присев на скамейку, не решались начать разговор о самом важном. А когда тишина начинала давить, Степан первым ее прервал.

- Я когда узнал, что ты уехала навсегда в неизвестном направлении, думал, что с ума сойду. Отец твой адрес дал дядьки твоего, предполагал, что вы к нему уехали, я писал письма, но ответа не было. Надеялся, что поеду поступать, и мы непременно встретимся. А вскоре после того, как вы уехали, всю улицу затопило, но не как обычно, многие дома в негодность пришли, пришлось сносить. Нам квартиру другую дали, твоему отцу тоже, еще некоторым соседям. Потом я приехал поступать в этот город, в первый же день помчался по адресу, но твой дядя не особо любезен оказался, сказал, что ничего не знает. Так моя надежда рухнула. Но я не переставал верить, что когда-то найду тебя. Не знал, как, но был уверен… Потом…

Он замолчал, как будто смутился, или это только показалось девушке, кашлянул в кулак и спросил:

- А ты? Как ты жила все эти годы? Где тетя Оля? Что вообще произошло?

- Я… - Аленка немного подумала, - Мы с мамой на улице оказались, она не смогла смириться с этим и сильно изменилась. Сейчас с ней все в порядке уже, но что будет дальше, не знаю…

Аленка рассказала всю свою историю с самого первого дня приезда в этот город и, закончив рассказ о Тимуре, тяжело выдохнула:

- Теперь мама может оставаться в этой клинике еще несколько дней и все, потом ее нужно забирать. Я не знаю, как мне быть. Я благодарна тебе за свое спасение, но не представляю, как смогу вернуть эти деньги. Я просто вообще ничего не знаю.

- Какие деньги, ты о чем? Ничего не нужно возвращать, даже не думай, больше никогда об этом даже разговор не начинай. Я, конечно, не такой богатый, как могло бы показаться. Учусь заочно, днем работал водителем. Сейчас ушел от Анвара, не хочу больше в этом кругу появляться. Но я обязательно что-то найду и сам верну эти деньги. А тебе сейчас стоит об учебе подумать. Еще можешь успеть. А через пару дней мне друг обещал с квартирой помочь, у него квартиросъемщики съехать должны, я ее для тебя сниму, и маму свою сможешь забрать к себе. 

- Спасибо тебе Степан, большое спасибо! Я не знаю, что было бы со мной, если бы не ты… Мне вспомнить страшно, думать страшно об этом, я до сих пор боюсь и очень тебе благодарна. Но только мне сейчас не до учебы. Нужно ведь повторять все с нуля. Я лучше поищу работу, раз будет жилье, чтоб платить сама могла ну и вообще. А поступать уже через год попробую или курсы какие-нибудь пройду. Да и мама, возможно, сможет найти теперь какую-то нормальную работу.

- Ну тоже неплохо, - поддержал Степан и посмотрел на часы, - Аленушка, мне сейчас нужно уехать… По делам… А вечером давай поужинаем вместе?

- Ну, хорошо! – кивнула девушка.

Степан проводил Аленку до гостиницы, а сам куда-то спешно удалился.

Вернувшись в номер, Аленка посмотрела на букет, аккуратно погладила нежные лепестки подушечками пальцев и, улыбнувшись, обняла медвежонка и улеглась с ним на кровать, погрузившись в радужные мечты.

Она мечтала о том, что теперь они с любимым всегда будут вместе, что все наладится, и они поженятся, как когда-то мечтали. Но что-то не давало ей покоя. Вот только, что, понять не могла. Сердце защемило от тоски, когда мелькнула мысль о том, что Степа чего-то ей не договаривает. И этим «что-то» могла быть семья. От этого предположения все тело поледенело мгновенно и снова бросило в пламя разочарования.

Аленка вспомнила дом Тимура, этот треклятый аукцион и горечь вновь сковала ее жутким страхом.

Время пронеслось очень быстро, Степан пришел пригласить ее на ужин.

- Ну как, удалось отдохнуть? – улыбаясь, спросил он.

- Да, думаю, да, понемногу прихожу в себя, вот только страх пока еще не отпускает.

- Не бойся ничего! – Степан остановился, сделал шаг вперед и заглянул в ее печальные глаза, - Не думай даже о плохом. Я обещаю, что все решу, но только нужно… Подождать… Совсем немного…

По пути до кафе они молчали. Степан держал Аленку за руку, и ей было тепло и спокойно рядом с ним и думать ни о чем не хотелось. А после ужина он проводил ее до номера и, попросив разрешения еще немного побыть с ней, вошел и, закрыв дверь, взял ее за руку, привлек к себе, осторожно прикоснулся к ее губам и, погрузившись в долгий упоительный поцелуй, они не заметили, как пролетело время.

- Прости, - Степан прижимал Аленку все крепче и шептал, - Прости, мне пора…

- Уже поздно. Ты не останешься? – спросила Аленка, сама от себя не ожидая такого вопроса.

- Я не могу. Прости, Аленушка… Рад бы ни на минуту не расставаться с тобой, но не могу…

Она молча кивала и тихо проговаривала избитые слова:

- Я понимаю… Иди… Иди, Степашка!

- Завтра я вернусь… Прости… Я люблю тебя… Очень…

Он виновато опустил голову и поспешно вышел из номера, а Аленка продолжала шептать: «Я понимаю… Иди…»

Хотя на самом деле ничего она не понимала. Почему он говорит о любви к ней, а сам куда-то спешит. Почему не смог остаться, ведь уже почти ночь. Мысль о том, что он не свободен, все сильнее разрасталась внутри, не давала покоя, и уснуть в эту ночь не удалось.

 Аленка почти до утра просидела у окна, устремляя вдаль пустой потухший взгляд и лишь когда погасли фонари, а по тротуарам начали спешить ранние прохожие, она прилегла, обняв подаренного Степой медвежонка, и вспоминая беспечное детство, ненадолго задремала.

Стук в дверь заставил вскочить и, оглядевшись по сторонам, с трудом сообразив, где она и как сюда попала, Аленка поспешила к двери и тихо поинтересовалась, кто там. Убедившись, что это Степан, открыла дверь и пристально посмотрела на него, пытаясь что-то понять.

- Разбудил? – улыбнулся он и прошел к столу, - А я решил сегодня завтрак с собой принести. Вот! 

Он вытащил из пакета кофе, пластиковые коробочки, салфетки, пока Аленка умывалась. А когда она привела себя в порядок и вернулась, присев напротив него, он взял ее за руки и заглянул в глаза:

- Аленушка, я должен тебе кое-что рассказать. Это важно и ты имеешь право знать правду. Но сначала я повторю, что люблю тебя и хочу быть с тобой рядом всегда. Скажи, а ты… Ты меня любишь?

- Да, - не раздумывая, ответила она и тут же спросила, - Ты женат?

- Да. – Он опустил голову, - Об этом и хочу поговорить.

Аленка осторожно вытащила свои руки из его ладоней, и пересела на кровать, не  силах справиться с захлестнувшей эмоцией. Она бы с радостью заплакала, чтобы выплеснуть наружу сдавливающее чувство, которое мешало дышать, но слез не было. Не было ничего. Даже жизнь потеряла смысл, и казалось, что мир постепенно рушится, земля уходит из-под ног и сама она растворяется в неизвестность.

Степан аккуратно пододвинул стул к кровати и, облокотившись на спинку, начал разговор:

- Когда я приехал в этот город в надежде встретиться с тобой, но надежда эта рухнула в тот же день, я все еще верил, что найду тебя. Я поступил в институт, а в сентябре начал искать  тебя по всем учебным заведениям города. Заходил в деканаты, наводил справки, но с каждым днем шансов становилось все меньше, и когда я зашел в последнее училище, получив последний отрицательный ответ, я просто не могу словами выразить, что испытал в тот момент. Мне безумно хотелось найти тебя, но где искать еще, не представлял. Я был уверен, что в этом городе тебя точно нет, иначе ты бы поступила хоть куда-то…

Степан сморгнул скупую слезу, все же коснувшуюся его глаз, как ни старался он сдержаться. Встал со стула, прошелся до двери, затем вернулся обратно и снова присел. Аленка слушала его, уставившись в одну точку на стене, а в ушах продолжало звучать: «ЖЕНАТ!» Он женат! Этим все было сказано, для нее на этом жизнь остановилась. 

Степан посмотрел на нее виноватым взглядом и продолжил.

- В тот вечер я впервые в жизни выпил спиртное. Первый и единственный раз. Я зашел в бар, заказал коньяк и присев за столик, начал пить, не закусывая. Помню как  в бреду, до сих пор не могу вспомнить все четко. Ко мне подсели две девушки, попросили угостить, я не возражал. И ты знаешь, одна из них мне показалась очень похожей на тебя, показалась… На самом деле нет ничего общего, но почему в тот момент так сработало мое зрение или фантазия. Она пригласила меня к себе для продолжения банкета, и я согласился… До сих себя виню за это. Мы снова выпивали, а на утро, даже уже ближе к вечеру следующего дня я проснулся с ней в одной постели, с жуткой болью в голове и ненавистью к себе самому. Я не мог подняться, но должен был уехать. Она предложила проводить меня до общежития, где я провалялся несколько дней, чувствуя себя последней сволочью, да к тому же еще и больной.

Он кашлянул в кулак, снова встал, походил, вернулся к столу и присев на стул, посмотрел на Аленку. Ее опустошенный взгляд заставил горько вздохнуть и продолжить через боль, разрывающую душу на части.

- Через две недели она пришла ко мне в общежитие и сообщила, что беременна и что ее отец убьет, если я не женюсь на ней. Я не знал, как быть, я ничего не знал. А самое важное, я совсем не помнил и сейчас не помню, что между нами вообще была связь. Я позвонил родителям, и они в один голос заявили, что я не имею права бросить ребенка и что за свои поступки нужно отвечать. Вот так я женился. Без любви, без четкой уверенности, что ребенок действительно мой. Я хотел сделать тест ДНК, как только ребенок родится, но так и не вышло. Мне тогда пришлось перейти на заочное, и искать работу. Ее родители отдали нам квартиру на первое время, с условием, что как выйдут на пенсию, будут ее сдавать, а мне к тому времени дали срок на свое заработать.

Он замолчал и принялся нервно теребить пальцы рук, затем сглотнул тугой ком, подступивший к горлу, и с горечью продолжил:

- Дочка родилась нормально, а когда стали проходить обследование, у нее обнаружили серьезное заболевание. Мне было жаль ее, и про идею с тестом я забыл.

Нужно было много денег на лечение, очень много. Я работал с утра до ночи, учился по ночам, выходных не было. Жена занялась сбором пожертвований и все время тратила на это и вот, когда нужная сумма набралась, даже немного больше, мне пришлось взять оттуда миллион. Жена, ее зовут Жанна, пока не знает, но я надеюсь вернуть деньги как можно раньше.

- Как? – не выдержала Аленка, - Как ты мог? Зачем ты спасал меня, жертвуя собственным ребенком? Какой же ты отец? Да лучше бы меня продали этому толстому, а теперь страдать будет ребенок, и ты думаешь, что я смогу спокойно жить?

- Успокойся, Аленушка. Я все решу. Никто не будет страдать. Никто не должен страдать. В тот момент для меня было важнее всего спасти тебя, я знал, что найду деньги, землю буду грызть, но найду.

- Да где ты их найдешь? Это я должна искать. Это я виновата.

Слезы хлынули из глаз и она, вскочив на ноги, принялась метаться по номеру. Степан остановил ее и крепко обнял:

- Успокойся, я прошу тебя. Я не мог обманывать тебя, поэтому решил ничего не скрывать. Но ты должна мне верить. Я решу все проблемы. Теперь, когда я нашел тебя, я горы сверну, я весь мир переверну, только бы ты была рядом. О дочери я тоже позабочусь, не переживай.

Он долго гладил ее по спине, прижав к своей груди, а когда она немного успокоилась, добавил:

- Я кстати, должен сказать, что уже сегодня ты можешь переехать в квартиру. Я ключи привез. Давай, позавтракаем, и я отвезу тебя туда. А уже завтра можем тетю Олю забрать.

- Нет, я не могу, Степашка. Не могу я помощь принимать от чужого мужа. Не могу, понимаешь! Я должна сама решать свои проблемы, а ты – свои.

- Перестань, не обижай меня, Аленушка, ты не чужая мне, а я тебе. Когда я тебя нашел, у меня будто крылья выросли, я теперь только вспомнил, что такое жизнь, что такое радость, что такое счастье. Не отвергай меня, иначе я погибну!

-Тогда давай договоримся так. Я перееду в эту квартиру, но сразу примусь искать работу и платить буду за все сама. Хорошо?

- Хорошо, как скажешь. А теперь давай выпьем кофе и поедем. Меня сегодня пригласили на встречу, по поводу работы. Надеюсь, все решится.

Завтракать совсем не хотелось, но Степан убедил Аленку, что поесть ей нужно непременно, и через силу съев бутерброд, она выпила кофе, и пошла переодеваться.

Квартира оказалась очень уютной. Аленка прошлась по комнатам и заглянула в кухню.

- Нравится? – спросил Степан.

- Нравится, - не в силах выдавить улыбку, прошептала Аленка.

- Ну, тогда располагайся. Вечером, давай, вместе съездим за продуктами? Ты список подготовь. Хочу, чтобы у тебя все было… На первое время, - уточнил он, - а потом сама, я помню…

- Хорошо, - Аленка кивнула, - я надеюсь, что мама тоже сможет работу найти. Вместе проще будет. Может быть, тебе поможем эти деньги собрать.

- Забудь! Вот об этих деньгах забудь. Я сам справляюсь, поверь.

Время до вечера Аленка провела в слезах. Она не представляла, что делать дальше. Встреча со Степаном стала для нее глотком живой воды, вернула к жизни, разбудила счастливые эмоции, которых она давно не могла испытывать и вдруг… Такое горькое разочарование…

Дальнейшей жизни без него она не представляла. Разбить семью, оставить ребенка без отца тоже не могла. Даже такая безумная любовь к мужчине не заставила бы ее никогда уподобиться той женщине, которая увела из семьи ее отца, из-за которой Аленке пришлось страдать столько лет. Нет, она, конечно, понимала, что если бы мать держала себя в руках, смогла справиться с горем, все могло бы сложиться иначе, но первопричиной стала именно измена отца, его предательство… Его другая женщина…

И что теперь делать ей, как повести себя, Аленке в голову не приходило ничего стоящего.

Степан спас ее, рискуя оставить ребенка без лечения, уж этого она точно не могла допустить, но как решить проблему, тоже не знала. «Пойти обратно к Тимуру, молить прощение, просить вернуть Степану деньги», - мелькали мысли, но она с ужасом, с дрожью по телу вспоминала время, проведенное в том доме и отметала их, но тут же возвращала, - «Пострадать самой, я выдержу, я сильная, даже если умру от стыда и позора, это лучше, чем навредить ребенку»…

Она металась из угла в угол, понимая, что даже если вернуться к Тимуру, он станет теперь еще более ожесточенным и теперь ей не удастся жить, как раньше. Бог весть, на что он решится, чтобы омыть свой позор.

«Нет, нет, это не выход», - Аленка понимала, что не сможет решить эту проблему, как бы сильно ей этого не хотелось.

Стук в дверь заставил вздрогнуть и, взглянув на часы, она поняла, что уже наступил вечер. Открыла, даже не посмотрев в глазок. Ей было все равно.

- Привет! А это что за грустный вид? – Степан вошел в прихожую и взял Аленку за руку, - Улыбнись! У меня хорошая новость! Даже… Две! Первая – меня приняли на работу, о которой можно только мечтать. Второе – денежный вопрос решен! Я позвонил родителям, и они пообещали привезти всю сумму, как только нужно будет. Отец на работе ссуду взял, с условием, что не уволится, пока не погасит. Ну, гасить, конечно, буду я. Так что не переживай. Все налаживается.

Аленка с горечью улыбнулась:

- Да, это здорово, вот только, ты женат! А я не смогу встречаться с женатым, поэтому, мы расстаться должны. Ты ведь должен это понимать…

- А что плохого в наших встречах? Тем более, если мы любим друг друга. Как только дочь будет здорова, я непременно все решу. Я получу развод, так продолжаться не может уже.

- Нет, Степа, нет! Ты не должен так поступать. Ты ведь воспитываешь этого ребенка, неужели ты сможешь бросить ее. Она верит тебе, называет тебя папой. Так нельзя…

- Да даже если это мой ребенок, я не смогу ради этого жить с ее матерью. Ребенка я не брошу, в любом случае, ты права, но жить с женщиной, которую я не люблю, с которой у нас нет ничего общего, это пытка. Понимаешь? Конечно, ты меня понимаешь! Мы не должны страдать, мы имеем право на счастье.

Он вытер с лица Аленки слезы и тихо прошептал:

- Если хочешь, я пока не буду приезжать, но продукты купить тебе я просто обязан и за тетей Олей завтра свожу. Хорошо?

- Хорошо! – Аленка кивнула и, шмыгнув носом, прошла в ванную. А умывшись, вышла, уже немного повеселев. – Идем?!

В магазине они закупили самые необходимые продукты, и когда Степан помог Аленке разобрать пакеты и разложить покупки по местам, она благодарно на него посмотрела, не в силах скрыть печаль в глазах.

- Не грусти, Аленушка, я тебя очень прошу. Пожалуйста, доверься мне.

Он положил руки на ее хрупкие плечи и тяжело вздохнув, вышел из квартиры.

Аленке нужно было думать, где искать работу, но все ее мысли занимал Степан. Мечты о счастливом будущем рядом с ним разлетелись, как осколки хрусталя, а будущее без него давило душевной болью и опустошенностью.

Утром Степан, как и обещал, заехал за Аленкой, но от кофе отказался. У него был последний свободный день перед выходом на новую работу и нужно было много всего успеть.

- Сейчас привезем тетю Олю, и тебе будет веселее. И мне спокойнее, что ты не одна, - пытался подбодрить Аленку Степан, но она продолжала грустить и скрыть это никак не получалось.

Такси остановилось у высокого кирпичного забора, и Аленка посмотрела на Степана с легкой улыбкой на губах:

- Подождешь? Нас двоих туда не пропустят.

- Да, конечно. Не спеши. 

Он проводил ее до ворот, и когда она за ними скрылась, вернулся в машину.

Ольга Павловна выглядела счастливой и загадочно улыбаясь, поцеловала дочь в щеку.

- Мама, мы со Степой за тобой приехали. Он помог квартиру снять, мы теперь сможем работу найти нормальную. Ты вещи собрала уже?

- Собрала, - продолжала улыбаться мать, - только я с тобой не поеду. Я не хотела раньше времени говорить, но я здесь познакомилась с мужчиной. Нет, - заметив удивленный и смущенный взгляд дочери продолжила она, - не из местных он, работает здесь, вернее не здесь, но сюда продукты привозит. Уже четыре месяца общаемся. Вот, предлагает вместе жить. У него дом свой, правда, с матерью его жить по соседству, на два хозяина дом. Но ничего, жила же со свекровью и свекром и тут справлюсь, не впервой.

Аленка округлила глаза и, приподняв брови, тихо спросила:

- Мама, а я? Ты что, меня бросаешь?

- А что ты? Ты сама глупая, никто тебе не виноват, что так с Тимуром поступила. Жила бы с ним – горя не знала. А я при чем. Мне о себе подумать нужно. Нет, Володя, конечно, не против, чтобы ты с нами жила, но я считаю, что имею право на личное счастье. Ты понимать должна, не маленькая ведь уже. Сама профукала мужика, теперь сама и думай, как дальше тебе быть…

Аленка молча встала, и направилась к двери.

- Да ты не обижайся, правильно пойми  меня, - крикнула вслед Ольга Павловна.

- Я понимаю, - повернулась Аленка к матери заплаканным лицом, - Конечно, понимаю…

Она вышла из ворот и медленно пошла к машине.

- Что случилось? – выскочил к ней навстречу Степан, - где тетя Оля? Что с ней?

- Мама с нами не поедет. Она мужчину встретила. Уезжает к нему, - с горечью в голосе ответила Аленка.

- Ну-у-у, - Степан недолго помолчал, - так может быть, оно и хорошо, что не одна она теперь!

- А я? Сначала предал отец, теперь она… Я ведь ради нее пошла к Тимуру, а она…

- Ну, не переживай, все будет хорошо! Из-за тучи всегда появляется солнце. Не могут страдания быть бесконечными. Все наладится. Поверь. Я буду рядом, только позови!

- Ты не представляешь, Степашка, как мне больно и одиноко! – разрыдалась Аленка, уткнувшись в его грудь, когда они зашли в квартиру. – Я не знаю, что мне делать. Я не хочу так дальше жить! Я устала! Я больше не могу!

- Ну что ты, милая моя, не думай так. Позволь мне приходить к тебе?! Не прогоняй!

- Нет, нельзя. Ты должен быть с семьей. Я не позволю, чтобы твоя дочь страдала так, как я страдаю теперь. Я не могу оставить без отца ребенка. Не могу разрушить семью. Я не смогу строить счастье на чьей-то беде. Это не правильно! Иди! Я справлюсь!

- Я не оставлю тебя в таком состоянии. – Степан разулся, взял ее на руки и отнес на кровать, - ложись, тебе нужно отдохнуть.

Аленка тихо плакала, прижимаясь к нему и шептала:

- Так нельзя… Я не смогу…

А он нежно гладил ее по голове и говорил спокойно и монотонно:

- Жила-была маленькая девочка по имени Аленушка. Все девочку очень любили, а больше всех ее любил мальчик Степашка. И вот однажды злая фея позавидовала счастью Аленушки, и решила заколдовать ее… До поры… Она разлучила ее с любимым, но оставила шанс на то, что настанет время и оковы проклятья непременно рухнут…

Аленка улыбнулась, тихо посапывая, а Степан осторожно встал с кровати, нашел на полке бумагу с карандашом и оставил на столе записку: «Приеду вечером, чтобы увидеть твою улыбку. Надеюсь, что угостишь вкусным ужином. Я люблю тебя, Аленушка… Очень!»

Он тихонько вышел из квартиры, и аккуратно закрыв дверь на ключ, отправился по делам.

Проснувшись, Аленка сладко потянулась, но вспомнив все последние события, захотела снова свернуться в клубок и уснуть долгим-долгим сном, пока все проблемы сами по себе не решатся.

С трудом поднявшись с кровати, она сразу обратила внимание на записку. Прочла и мечтательно улыбнулась. Точно! Приготовление ужина могло ее ненадолго отвлечь. Она приняла душ, надела свое любимое ситцевое платье и отправилась на кухню.

Вопрос, что лучше приготовить, решился сам собой, как только она увидела в холодильнике рыбу. Степашка в детстве очень любил, когда бабушка Аленки пекла рыбный пирог. Он часто прибегал и спрашивал:

- А что это у вас сегодня, снова мой любимый пирог?!

- Точно, - отвечала, улыбаясь, бабушка, - он самый, рыбный, давайте руки мойте и к столу!

Аленка улыбнулась, вспомнив эти счастливые моменты и принялась заводить тесто, точно так, как ее учила бабуля.

И вот, пирог готов. Аленка еще успела сделать легкий овощной салат и сварила компот. Когда в коридоре послышался звук поворота ключа. Она выглянула из кухни, а Степашка вошел с пышным букетом и, улыбаясь, спросил:

- А что это у нас сегодня, мой любимый пирог?

Аленка рассмеялась и приняла букет.

- Я как раз сегодня вспоминала эту фразу, точно, он самый, рыбный, - добавила она и, покраснев, поцеловала Степу в щеку, - Спасибо тебе за все!

За ужином они весело разговаривали, словно никакие проблемы не окружали их, и не было преград для их свободного, такого простого и милого общения.

- А, да, чуть не забыл, - улыбнулся Степан, - я же тебе вот, газету с вакансиями принес, желаю найти достойную работу!

- Спасибо, Степа, а я не представляла, как буду искать, где. Спасибо! Я верю, что найду работу быстро. Выбирать сильно не буду. Хотя бы что-то на первое время найти, а потом уже можно будет что-нибудь другое приглядывать.

- Может и так, а может, сразу найдешь то, что надо!

Когда Степан ушел, Аленка тут же принялась читать внимательно все объявления и выделять более-менее подходящие.

А утром, поднявшись по будильнику и выпив бодрящего напитка, она сразу же принялась обзванивать все выделенные номера.

Первые несколько звонков оказались безрезультатными. Услышав только, что у девушки нет образования, работодатели сразу бросали трубку. В одном кафе предложили выйти на работу посудомойщицей, но Аленка пообещала подумать. Хотелось чего-то посерьезнее, но на всякий случай контакты записала.

В крупную рекламную компанию требовался администратор. Требования к кандидату не были указаны, но Аленке было страшно позвонить туда. Все-таки рекламная компания! Вряд ли она заинтересует их, без опыта и образования. Но что-то подсказывало, что позвонить туда все-таки стоит. Она перелистывала страницы газеты, и снова возвращалась обратно. Рука так и тянулась набрать номер, а страх не позволял это сделать. Но внутренняя эмоция, подсказывающая, что стоит позвонить, все же, переборола. Победив страх, Аленка набрала этот номер, успокоив себя тем, что «в лоб ее за это не ударят» - как часто любила говорить бабушка.

Приятный женский голос ответил, что вакансия пока еще открыта и человек нужен срочно. На пояснение Аленки о том, что образования у нее нет, девушка ответила, что администратор нужен им на стойку. Приветствовать посетителей, вписывать в журнал и направлять по нужным кабинетам. Образование для этого совсем не нужно, даже среднее.

Аленка с радостью ответила, что сможет приступить уже сегодня и, записав адрес, мигом приняла душ, переоделась и помчалась, не веря собственному везению.

 

Очень быстро ее проинструктировали и отправили в отдел кадров оформлять документы. Работать нужно было два через два дня, а пока не найдут еще человека, график будет плавающим.

- Сразу двое уволились. Одну зарплата не устроила, вторая замуж выскочила, укатила с мужем, – объяснила приветливая женщина, специалист по кадрам. – Вот и ищем срочно замену. Обе же без отработки убежали, сейчас все умные, на больничный, как будто ушли, с последующим увольнением. Вот так!

Аленка улыбнулась и с радостью отправилась на свое рабочее место. Ее-то предложенная зарплата вполне устроила. Да и график, в принципе, тоже. Она бы даже и подменять могла кого-то, при необходимости. Коллектив показался ей вполне дружелюбным. Обстановка спокойная, аккуратно все, красиво, чисто.

Нужно было только изучить, в каком кабинете кто находится, чтобы каждый раз при посетителях список не листать, но память у нее была хорошая, поэтому проблемой это не было. Все свободное время Аленка читала списки кабинетов, названия отделов, размещенных в них, фамилии сотрудников. И уже через несколько смен знала все и всех.

Работа нравилась все больше. В коллективе ее приняли довольно хорошо. Аленка обратила внимание, что сплетен между сотрудниками не было. Разговоры все были по делу. Никто никого не обсуждал, как это было в кафе, где ей приходилось подрабатывать, и такая атмосфера ей была по душе. Было приятно находиться в окружении спокойных доброжелательных людей.

Степан забегал к ней пару раз по вечерам, но Аленка убедила его не приходить:

- Прости, Степашка, но мне очень больно каждый раз, когда ты уходишь. Я тебя очень сильно люблю, но не могу позволить себе разрушить семью. Прости, пожалуйста, мы не должны с тобой встречаться, потому что так только больнее, мы не сможем быть вместе, это правда, на которую не стоит закрывать глаза.

- Да пойми ты, нет там никакой семьи. Жанна сама по себе живет, я сам по себе. От меня ей кроме денег ничего не нужно. Ей даже дочка собственная не нужна. Я ее из сада забираю, я ужин готовлю, я спать укладываю ребенка, потому  и спешил всегда домой по вечерам. Иногда лишь теща забирала Машу к себе, а потом я к ним за ней заезжал. Нет никакой семьи, и кроме штампа в паспорте нас ничего не связывает, понимаешь?

- Понимаю, но все равно не могу. Как я буду чувствовать себя, если разрушу даже то, что есть? Нельзя так, Степа, не хорошо, совсем нельзя…

- Хорошо, как скажешь, - ответил Степан и ушел.

Уже две недели он не приходил и не звонил. Каждый вечер, сидя перед телевизором, Аленка то и дело бросала взгляд на телефон, стоящий в коридоре, но он молчал.

Однажды в дверь офиса их компании ворвалась встревоженная женщина и попыталась пройти через пропускной турникет. Она нервно дергала за ручку и кричала, глядя на Аленку:

- Давай, нажимай кнопку, чего уставилась? Пропусти немедленно!

- Паспорт, пожалуйста, предъявите и скажите, к кому хотите пройти.

- К Игорю Вадимовичу я! – закричала женщина, - меня тут каждая собака знает! Открывай, говорят, а то пожалеешь!

- Простите, но паспорт нужно предъявить! – продолжала стоять на своем Аленка.

- Да ты что себе позволяешь?! – не унималась женщина, - сегодня же с работы вылетишь, поняла?!

Она топнула ногой и, порывшись нервно в сумочке, достала паспорт и бросила на стойку.

Аленка молча, скрывая волнение, взяла в руки паспорт и, открыв его, не поверила своим глазам: « Жанна Стрельникова»! Стрельников – фамилия Степана, а он говорил, что его жену зовут Жанна. Аленка трясущимися руками положила паспорт под стойку и спешно принялась листать страницы, пытаясь открыть информацию о браке. Все верно, это была она, жена ее Степашки!

- Ты чего там застряла? – крикнула женщина, впившись в Аленку колким взглядом и вытянув губы в прямую тонкую полоску.

- Простите, - Аленка положила паспорт на стойку и нажала зеленую кнопку.

Турникет повернулся, и женщина быстро прошла, громко цокая каблуками.

Остановившись у лифта, она принялась нервно нажимать на кнопку вызова, а когда двери лифта открылись, из него вышел сам Игорь Вадимович, коммерческий директор компании.

Он поцеловал в щеку Жанну и взяв под руку, отвел в сторонку, как раз ближе к стойке, за которой стояла Аленка.

- Что случилось? Тебя слышно было даже в кабинете. Ты что вся взвинченная? Может, ко мне поедем? – спросил мужчина, четко и как можно тише проговаривая каждое слово.

- Проблема у нас! Этот лох увел у меня миллион. Представляешь?! Я не знаю, что с ним сделаю, как только вернется с работы. Как я теперь с него возьму эти деньги? У него ж за душой ни гроша!

- Да, плохи дела. Сумма приличная! На дом в Италии теперь нам точно не хватит. Ну, слушай, может, припугнуть его? Ребят отправлю, разберутся.

Сердце Аленки сжалось от этих слов. Она даже адреса Степашки не знала, не знала, где работает, не хотела знать, а теперь жалела, что не слушала, когда он хотел рассказать.

- Не надо, сначала сама попробую выяснить. Может, не успел еще потратить. Но сам факт! Понимаешь?! Для чего интересно ему такие деньги вдруг понадобились?!

- Может, хотел покрасоваться перед кем-то?

- Не знаю, - задумалась Жанна. – Интересно было бы узнать… Но я душу вытрясу из него, если не скажет.

- Ладно, разберемся, если не получится, сообщи, сразу парней отправлю. Ты скажи, с дочкой решила, куда ее денешь?

- Ему и оставлю, пусть сам решает.

- А если он узнает, что она не родная ему? - чуть тише спросил Игорь Вадимович, и Аленка прикрыла рот рукой.

- Мне все равно, что он узнает, и что будет делать, важнее сейчас, куда он деньги дел и как их нам вернуть. Ты билеты забронировал?

- Конечно! Как и договаривались. Ну что, может, все-таки ко мне? Не могу видеть, как ты расстроена и считаю своим долгом утешить тебя. Поехали?

- Поехали, - кивнула женщина, - все равно заняться нечем. Уж скорее бы уехать отсюда.

Аленку бросило то в дрожь, то сразу в жар. Она не знала, как поступить, как предупредить Степашку. И когда уже Жанна и Игорь Вадимович прошли турникет и направились к выходу, она собрала все свои внутренние силы и крикнула:

- Простите, пожалуйста, Вы не могли бы мне еще раз паспорт дать, я кажется, не верно фамилию записала.

- С чего бы это, надо было правильно писать, - огрызнулась женщина, - скажи спасибо, что вообще тебе его дала.

- Ну, дай, дай, - прошептал Игорь, - правила у нас такие, - не будем персоналу плохой пример подавать, а то потом проходным двором компанию сделают.

Женщина недовольно посмотрела на Аленку и протянула паспорт, а та мигом пролистала до страницы с адресом прописки и, запомнив улицу и дом, вернула документ.

- Спасибо большое, - выдавила она слова и присела, чтобы поскорее записать адрес.

До конца рабочего дня Аленка не могла найти себе успокоения. Разговор Жанны и Игоря Вадимовича не выходил из головы. Степан был прав. Какая там семья, с такой дерзкой, наглой, циничной особой, которую кроме денег не интересует ничего.

Теперь было важно предупредить Степана и важно, чтобы адрес регистрации Жанны совпадал с адресом их места жительства.

После работы, Аленка остановила такси и поехала по адресу. Она вышла из машины, обошла дом вокруг и остановилась на детской площадке. Оглядевшись вокруг, присела на низкую скамеечку за горкой, где ее не было сильно заметно, а ей был открыт обзор на все

подъезды. Просидела так она несколько часов. И потеряв надежду встретить здесь Степана, отправилась домой.

У подъезда она заметила знакомый силуэт и поспешила к нему.

- Степа, милый мой, родной! Прости меня за все!

- Аленушка, - он крепко обнял ее и прошептал, - не прогоняй меня больше, я не могу без тебя жить. Мне воздуха без тебя не хватает!

- Нет, конечно, нет! Идем скорее домой, ты замерз.

Аленка сразу поставила чайник и достала мед, лимон, малиновое варенье.

- Нужно горячий чай согревающий выпить, а то и ты замерз и я. Я ведь тебя искала, ждала по адресу прописки Жанны.

- Откуда ты знаешь адрес ее прописки? – удивился Степан, и Аленка все рассказала.

- Я чувствовал, что что-то здесь не так, но поверить не мог, что она настолько вот стервозна.

Степан заметно нервничал и, заглянув в глаза Аленке, тихо спросил:

- И что нам делать теперь? Я ведь не смогу бросить ребенка. Как ты на это смотришь?

- Я смотрю на это положительно! – радостно ответила Аленка, - другого я от тебя и ожидать не могла. Я постараюсь стать для Маши хорошей мамой!

Степан крепко обнял Аленку и принялся нежно целовать ее лицо. В этот раз он остался…

Проснувшись утром в объятьях любимой, и окрыленный ее чистой любовью, он наскоро выпил кофе и пообещал очень быстро вернуться.

- Я вернусь навсегда, - прошептал он и, поцеловав Аленку, поспешил наконец-то сделать то, что нужно было сделать уже давно.

Жанна нервно ходила по комнате, постукивая своим свежим маникюром по всем поверхностям. Как только Степа вошел в дверь, она набросилась на него, как коршун на добычу.

- Ты где был? На любовницу миллион мой потратил?

- Твой? – задал встречный вопрос Степан и опустил ее руки.

- Мой, конечно мой, не для тебя же я собирала эти деньги, и уж тем более, не для твоих любовниц!

- Для своих любовников? – уточнил Степан.

- Да как ты смеешь! Эти деньги ребенку нужны! Немедленно верни их, слышишь, даю тебе два дня, и дальше ты пожалеешь, что на свет родился!

- Хватит! – Громко крикнул Степан, и Жанна застыла на месте от неожиданности. Он впервые повысил голос. – Прекрати этот цирк. Я все знаю! Собралась за границу? Ну так скатертью дорога! Дай мне только развод и напиши отказ официальный от ребенка!

- Что? Она не твоя, чтоб ты знал!

- Я знаю! – снова Степан говорил спокойно.

Жанна смотрела на него теперь уже испуганно.

- Что еще ты знаешь? Выкладывай сразу.

- Я все знаю, Жанна, и если со мной что-то случится, первой подозреваемой будешь ты, потому что все доказательства твоего мошенничества у моего адвоката.

- Что? Ты где такому научился?

- Жизнь научила. Так что советую не спорить и подписать все бумаги.

- Серьезно? Ты думаешь, что я такая дура и ты сможешь вот так просто замылить мой миллион? Думаешь, мне справку о болезни дочери бесплатно дали? Думаешь, организация всех этих благотворительных вечеров, сборов пожертвований просто так мне давались? На пустом месте?

-Как ты могла, Жанна? Как ты могла? Да ты хоть понимаешь, какой срок тебе грозит за все твои мошеннические действия?

- А ты докажи!

Степан достал из кармана диктофон и включил последние ее слова. Она набросилась на него, пытаясь отобрать диктофон, но он ухватил ее за руки и посадил на диван.

- Пиши, пока есть возможность, и уезжай куда собралась, иначе пойдешь под суд, и придется расстаться с оставшимися миллионами.

Он говорил уверенно и четко. Таким Жанна видела Степу впервые, и покорно взяв в руки ручку, написала все, что он потребовал.

А Степан собрал вещи, документы и, заехав в детский сад за Машей, отправился к Аленке.

У нее сегодня был выходной, и она успела приготовить обед и испечь пирог.

Когда позвонили в дверь, она почувствовала сильные вибрации по телу, затем по коже пробежала мелкая дрожь, но она взяла себя в руки и уверенно направилась к двери.

На пороге стоял Степан, держа одной рукой дочку, а во второй руке сумку с вещами.

- Ну, вот и мы!

Аленка взяла у него девочку и, улыбнувшись, прошептала, еле сдерживая слезы:

- А у меня уже обед готов!

А уже через пару недель, когда Степан получил развод, они отправились в свой родной город. Тот миллион, что отец взял ссудным займом, они использовали первым взносом для покупки в рассрочку небольшого домика. Работу Степан нашел очень быстро.

- А как же учеба, сынок?  - спросила мать, когда вся семья собралась за праздничным столом отмечать новоселье.

- Обойдусь, а нужно будет, так и в нашем городе полно образовательных учреждений. Семья важнее всего! Главное, чтобы любимые были рядом! – улыбнулся Степан, обнял жену и мать и поцеловал в затылок Машу, сидящую у него на коленях. 

 Однажды Аленка со Степаном и Машей гуляли по городскому парку.

Степан с Машей пошли кормить уточек, а Аленка присела на скамейку, неважно себя почувствовав.

К урне, стоящей у той самой скамейки подошел мужчина, давно не бритый и не стриженый, в засаленной телогрейке. Он заглянул в урну, потом принялся ворошить содержимое палкой, а затем опустил внутрь руку и, вытащив пустую стеклянную бутылку, обтер ее об штаны и положил в сумку.

Аленка то и дело поглядывала на него, стараясь понять, кого он ей напоминает, а когда он спросил, улыбнувшись беззубой улыбкой:

- Вас как звать? И услышав ответ, еще шире растянул улыбку и добавил, - Мою дочу тоже Аленкой зовут. Аленушка! Только где ее судьба мотает, мне не знать. Дурак я был по молодости! Жену потерял, дочку потерял. Из-за слабости мимолетной. А она меня, эта слабость, на улице вот оставила. Вернуть бы все, да уж никак! Вот такая жизнь! Суровая!

Аленка почувствовала себя еще хуже прежнего, но слово «ПАПА» застряло в горле горьким комом. Она не смогла открыться ему, не смогла дать надежду. Вспоминая, как он прогонял их с матерью, не позволив даже толком вещи собрать, как они скитались, что ей пришлось пережить, через что пройти, она не смогла ему ничем помочь.

И хоть было жаль его, потому что знала не понаслышке, насколько тяжело остаться на улице, не смогла признаться, что она и есть его Аленка, не смогла.

Она открыла сумочку, достала из нее тысячную купюру и молча протянула ему, а потом посмотрела в его ввалившиеся глаза и быстро зашагала прочь, к мужу и дочери, не слушая слов благодарности того, кто подарил ей жизнь.

- Ну что, полегчало? – заботливо спросил Степан.

- Да, спасибо, уже лучше… Идемте домой, а то прохладно становится?!

- Идемте, только пообещай мне, что завтра, не откладывая, ты сходишь к врачу. Хорошо?

Степан нежно обнимал ее за талию.

- Обещаю, схожу непременно, но мне кажется, что я уже знаю диагноз, - загадочно улыбнулась Аленка.

…А мужчина в засаленной телогрейке провожал их взглядом и о чем-то напряженно думал, то сощуриваясь, то потирая затылок…